Адские чихуахуа с цезарем миланом

В соответствии с требованиями законодательства доступ к запрашиваемому Интернет-ресурсу закрыт.

Интернет-ресурс запрещен к распространению судом и/или внесен в один из списков:

Меню навигации

Пользовательские ссылки

Объявление

Информация о пользователе

Сообщений 1 страница 10 из 65

Поделиться12013-04-16 23:01:56

  • Автор: Marina&Goldi
  • Откуда: spb
  • Зарегистрирован: 2010-08-25
  • Сообщений: 518
  • Уважение: +106
  • Позитив: +95
  • Возраст: 35 [1984-06-29]
  • Провел на форуме:
    6 дней 23 часа
  • Последний визит:
    2020-01-11 20:28:43
  • Если чихуахуа огрызается и кусается. Что делать? Обсуждаем в данной теме

    Поделиться22013-04-21 04:59:29

  • Заводчик
  • Откуда: Санкт-Петербург
  • Уважение: +9
  • Возраст: 36 [1983-09-26]
  • Провел на форуме:
    10 часов 3 минуты
  • Последний визит:
    2016-05-27 15:57:15
  • Однозначно воспитывать. У меня нет злых, все лижутся и ласкаются. если беру взрослых, то приходится корректировать психику иногда.

    Поделиться32013-04-23 20:23:32

  • Сообщений: 96
  • Уважение: +11
  • Провел на форуме:
    1 день 0 часов
  • А у меня такая ситуация: Мои Рыжульки лают на всех и вся! Не знаю что делать! Гулять не возможно, облают встречного, поперечного, всех собак и кошек! А старшая еще и набросится наровит. Без поводка ВООБЩЕ НЕ ГУЛЯЮ. Хотя у нас маленький поселок, место позволяет. Но боюсь.. они как увидят кого то все. пипец. Рвутся в бой, такое ощущение сейчас порвут! Что делать не знаю..

    Поделиться42013-04-23 20:56:35

  • Автор: Danissimo
  • Зарегистрирован: 2013-04-18
  • Сообщений: 68
  • Позитив: +6
  • А у меня такая ситуация: Мои Рыжульки лают на всех и вся! Не знаю что делать! Гулять не возможно, облают встречного, поперечного, всех собак и кошек! А старшая еще и набросится наровит. Без поводка ВООБЩЕ НЕ ГУЛЯЮ. Хотя у нас маленький поселок, место позволяет. Но боюсь.. они как увидят кого то все. пипец. Рвутся в бой, такое ощущение сейчас порвут! Что делать не знаю..

    пресекать надо такое поведение! Подсознательно, вы настроили собак против других, ну возможно боялись что будут лезть гладить или еще что. Тут с вас надо начинать. У меня собаки никогда не лают. Дома на кошек разве что и то только когда они донимают собак.

    Поделиться52013-04-23 21:04:21

  • Автор: galinana
  • Активный участник
  • пресекать надо такое поведение! Подсознательно, вы настроили собак против других, ну возможно боялись что будут лезть гладить или еще что. Тут с вас надо начинать. У меня собаки никогда не лают. Дома на кошек разве что и то только когда они донимают собак.

    дело в том что с маленькой я только начала гулять, а Тирли мне уже взрослой досталась, ей 4 с лишним года! Так что тут не моя вина. А как исправить ситуацию не знаю, ведь мелкая веде себя ровно так, как и Тирлик (глядя на нее).. Вот в чем вопрос не в воспитании а в перевоспитании.

    Поделиться62013-04-23 22:15:58

    • Откуда: Ленинградская область
    • Зарегистрирован: 2013-04-22
    • Помогите советом! А то не прогулка, а пытка! Я их ругаю, но ничего не меняется.

      Поделиться72013-04-24 06:54:11

    • Автор: Феличита
    • Откуда: Ташкент
    • Зарегистрирован: 2013-04-19
    • Сообщений: 43
    • Уважение: +22
    • Пол: Женский
    • Провел на форуме:
      4 дня 17 часов
    • Помогите советом! А то не прогулка, а пытка! Я их ругаю, но ничего не меняется.

      У Цезаря Милано есть цикл фильмов — Адские чихуа и ещё несколько серий про другие породы, в этих фильмах Милан очень доходчиво обясняет как перевоспитать агрессоров и хулиганов. Вам просто надо посмотреть, на словах трудно обяснить. В нете есть эти фильмы.

      Отредактировано Феличита (2013-04-24 06:55:58)

      Поделиться82013-04-24 08:43:21

    • Приглашений: 0
    • Позитив: +12
    • Последний визит:
      2020-03-18 00:08:50
    • Феличита
      Спасибо, обязательно посмотрю, а то сил уже нет. Самое большое что я боюсь, это что и маленькая глядя на Тирли начнет вести себя агрессивно. Я конечно еще списываю ее поведение на то, что у собаки произошла смена хозяев. Поведу на прививку спрошу у вета, может успокаивающее пропишет!

      Поделиться92013-04-24 20:33:53

    • Позитив: +26
    • Возраст: 58 [1962-01-29]
    • Последний визит:
      2020-08-23 07:27:31
    • Для того что бы воспитывать собаку успокаивающее средство не требуется, не буде те же поить им собаку всю жизнь!)))))

      Поделиться102013-04-24 22:56:14

      Для того что бы воспитывать собаку успокаивающее средство не требуется, не буде те же поить им собаку всю жизнь!)))))

      Да никакое успокаивающее не поможет. Вет сказал что это у нее такое воспитание было, скорее всего ее постоянно носили на ручках, так как сидя на ручках она вообще ни на кого не реагирует . Посмотрела фильм, есть интересные моменты, но не нашла как заниматься с собакой которая агрессивна именно на прогулке, дома она себе такого не позволяет. ДОМА Я БЫСТРО ПЕРЕУЧИЛА ЕЕ. Но взяв некоторый материал из фильма, (пришлось подстроить под прогулку), и о. ЧУДО. Первого прохожего облаяли, на второго чуть тявкнули, а третий (который шел с двумя собаками), остался почти без внимания! Правда Тирли была на поводке, и я ее постоянно контролировала. УРА ПРОГРЕСС! Спасибо огромное за ОЧЕНЬ полезную информацию!

      • 8.8428 из 10, голосов:16
      • Дата выхода: 01.01.2004

        Переводчик с собачьего это реалити шоу, в котором Цезарь Милано показывает как воспитывать свою собаку.

        Список серий

        Сезон 1-2006 год
        2004-01-Нуну и Кейн / Nunu and Kane
        2004-03-Рана и Руби / Ruby and Rana
        2004-04-Джош и Бумер / Josh and Boomer
        2004-08-Ава и Гус / Ava and Gus
        01-Бубба и Гаррет / Bubba and Garret
        02-Коуч и Суеки / Coach and Sueki
        03-Майя и Черчилль / Maya and Churchill
        04-Пеппер и Слик / Pepper and Slick
        05-Эмили / Emily
        06-Хэнки и Перис / Hank and Paris
        07-Саша и Шеп / Sasha and Shep
        08-Джейк и Кинг / Jake and King
        09-Скрони и Лоли / Scrony and Loly
        10-Джей и Элис / Jey and Elis
        11-Кейпер и Джулиус / Caper and Julius
        12-Белла и Джордан / Bella and Jordan
        13-Саншайн и Тэдди / Sunshine and Teddy
        14-Голди и Пепси / Goldy and Pepsi
        15-Ники / Niki
        16- Перси и Джастис / Persi and Justice
        17-Стюарт и Бадди / Stuart and Buddy
        18-Люси и Лиззи/ Lussi and Lizzi
        19-Софи и Дейзи / Sofi and Dazy
        20-Дружок и Алфи / Druzok and Alfi

        Сезон 2,3-2006 год
        21-Бренди,Бандит и Хути / Brandy,Bandit and Houtti
        22-Соони,Корица,Шоколад и Бу / Sooni,Korica,Shokolad and Bu
        23-Бадди,Тедди и Матильда / Buddy,Teddi and Matilda
        24-Джон Би, Фиалка и Хадсон, Бафорд
        25-Ирис и Тина, Крошка и собаки Катрины
        26-Кусючий Бадди, щенки ротвейлера, сельские собаки и страшная кошка
        27-Собачья площадка, служебная собака Искорка
        28-Чип, Люси, Хенк и Бетти, и Лео
        29-Удар в сердце; школа овчарок; удастся ли спасти этот брак?
        30-Буйная беременная Паша
        31-Эппи,Снупи,Леди
        32-Собаки Катрины, часть 2, Майор Джонс и Джози
        33-Принцесса, Прада и Беарц
        34-Грета и Хосс,Шторм и Чула / Greta and Hos,Storm and Chula
        35-Отпущенные под залог, Итон и Долли
        36-Вики и Таз, Панкин и Медди
        37- Ночь трех собак/оборзевший пес/йорки атакует растение
        38-Четверо овчарок/бигль-буксир/чужая собака.
        39-Наихудшие клиенты Сесара.
        40-Сила стаи
        41-Кобе вне себя
        42-Супер-заботливый охранник
        43-Фермер и пес
        44- Пожарная тревога
        45-Безумство Майи
        46-Дуэль бассетов
        47-Демон
        48-Собаки-взломщики
        49-Трудный день на работе
        50-Посылка для Сесара
        51-Свободу французам!
        52-Как справиться с декстером
        53-Удивительный Кальвин
        54-Одинокий Ротти

        Сезон 3,4-2007 год
        55-Бейсбольная собака
        56-Агрессивный блю-терьер
        57-Надежда для животных
        58-Собачьи комплексы
        59-Хлопок-сырец
        60-Горькое пиво
        61-Цветки лотоса
        62-Кико, Тутси, Джинджер и Бинки
        63-Регги, Дива, Рокко, Вито и Магси
        64-Луна и собака-нюхач
        65-Вилли, Загадай желание и Зена
        66-Хадсон и Орчид, контроль за животными в Лос-Анджелесе
        67-Гас, Эбби и Винни
        68-Овчарка в клетке, тявкающий терьер
        69-Собаки вдовы, слюнявый пес, продолжение о Декстере
        70-Собака-нюхач
        71-Плохое зрение, раненый ротвейлер и агрессивный пес
        72-Гончие и спасатели

        Сезон 4-2008 год
        73-Кошмар в Центральном парке, злой Бакстер
        74-Жизнь изменилась
        75-Хитрая собака, госпел по Сизару, плачь, малыш
        76-Сделано в Японии, охотник за газонокосилками
        77-Ни тени сомнения
        78-Антисоциальный пес
        79-Злой бульдог
        80-Дружок: повышенная опасность
        81-Живчик проявляет характер
        82-Неудачный день
        83-Не очень уютный дом
        84-Джейк в изгнании
        85-Язык Скраута
        86-Страх перед собаками
        87-Цветущий Лотос
        88-Красная зона-2007год
        89-Спаситель подростков, любимец учителя
        90-Вуф и Уилз, глендейлская парочка
        91-Дилемма вдовы, любовь — это битва
        92-Цепкий Би, Джинджер и тип А
        93-Бам Бам, странная парочка

        Сезон 4,5-2008 год
        94-Казанова с неожиданной стороны, раненый терьер Джека Рассела
        95-Сотая серия
        96-Дело Арджи, след пожирателя бумаги
        98-Сесар отправляется в Вегас
        99-Тоби и Райли
        100-Сверчок, Хемингуэй и Ригби
        101-Бахус и Джоди
        102-Стенли, Шовен и Лео
        103-Хайд и Вада; Начо
        104-Сейди и Колдер
        Сезон 5,6-2009 год
        97-Эксклюзив
        105-Адские чихуахуа
        106-Шарлотта, Элвис и Джек
        108-Центр собаководства изнутри (Фабрики щенят)
        109-Бу и собака Бриттани
        110-Белла
        111-Бастер, Джек, Марли и Спарки
        112-Девчушка
        113-Белла, Роки и Медисон с Каталиной
        114-Роско, домой!
        115-Харли, Аннабель и Мемфис
        116-Бешеные собаки
        117-Майлз с Макси и Брукер
        118-Максвелл, Бруклин и Типпер
        119-Оптимус с Джиги и Сисси
        120- Как воспитать идеальную собаку
        121-Харди — задушить в объятьях
        122-Пекасо, Йоги и Смоки
        123- Куджо и Молли
        124-Семерка, Сара и Мадлен
        125-Медведь, Ангел и Лорелея

        Сезон 6-2010 год
        126-Фисташка и Чико, Лерой Браун и Такер
        127-Самые агрессивные породы
        128-Серия 31
        129-Серия 32
        130-Серия 33
        131-Серия 34
        132-Серия 35
        133-Серия 36
        134-Серия 37

        Сезон 7-2010 год
        135-Neco&Yona and Justice
        136-Wolf-Dogs: Out of the Wild
        137-Snickers and Maury
        138-Ellie & J.J. and Oscar
        139-India, Jagger, and Axl
        140-Stella & Nala and Phoebe
        141-Viper and Diesel
        142-Diego and Berkeley
        143-Oscar and Luna & Ginger
        144-Mufasa and Tucker
        145-Seven, Macy, and Lex
        146-Astronaut Dogs & Mongo
        147-Delta and Dong-Dong
        148-The Doberman Dilemma & The Monster of Manhattan
        149-Foxy&Roxie_Bubba&Lucky
        150-Blackjack And Memphis

        Спецвыпуски для Великобритании-2010 год(2х2)
        151_dog_whisperer_uk_tour_p1
        152_dog_whisperer_uk_tour_p2
        Спецвыпуски для Австралии-2009 год(2х2)
        153_dog_whisperer_au_tour_p1
        154_dog_whisperer_au_tour_p2

        Переводчик с собачьего с Цезарем Милано. «Адские чихуахуа». »

        Переводчик с собачьего с Цезарем Милано. Адские чихуахуа. смотреть онлайн Бесплатное видео в HD качестве без рекламы, без смс и без регистрации»Адские чихуахуа». Переводчик с собачьего с Цезарем Милано. Цезаря (Сизара) Миллана называют знатоком собачьих душ.

        Год выхода: 2012
        Переводчик с собачьего с Цезарем Миланом (150) (спецвыпуск «Адские чихуахуа») – Фильмы, клипы и видео. Переводчик с собачьего с Цезарем Милано Видео

        Порядок установки:
        Как чихуахуа кость защищала)). Как правильно готовить узбекский плов — мастер класс от Стал Переводчик с собачьего с Цезарем Милано.

        Системные требования:
        Переводчик с собачьего с Цезарем Миланом (150) (спецвыпуск «Адские чихуахуа»). Войдите в Мой Мир, чтобы комментироватьПереводчик с собачьего с Цезарем Милано.». Адские чихуахуа». Другие спецвыпуски:Передать эстафету. Щенки».

        Mark Cain, у Вас кошки, к которым была впоследствии подселена собака?
        И, помимо уважения собаки к хозяину, требуется уважение собаки к коту
        очеловечиваете, уважаемый. как Вы писали выше, должен быть вожак, а еще должна быть четкая иерархия в стае, которую комплексом «сидеть-стоять» не простроишь от слова никак. И никак этим комплексом не зафиксируешь внимание собаки на себе. И послушка имеет, мягко говоря, очень мало общего с коррекцией нежелательного поведения — не надо выдавать ее за панацею.

        не заново, а впервые. мы пока очень мало посмотрели, почти не включаем телек.
        Medeyya, вот чесслово, побью! Там есть ответ на твои вопросы и не один. А коту попробуй устроить доступ на верха, которым бы он пользовался. Не пользовался раньше — попробуй заинтересовать, это поможет ему поднять свой статус и придаст уверенности. Пп мисок — да просто — снял миску, насыпал еды, покормил кота, отдал собаке.

        Апрельский Ключник,
        Не я очеловечиваю, а Вы придираетесь Кот и пёс не будут пить на брудершафт, но воспринимать кота как объект насилия собака не_должна. Цезарь прекрасен, спору нет, но это также не панацея, а набор эффективных схем действия в нескольких конкретных ситуациях. Единственная панацея — это базовое понимание психологии животного в целом и различий психологии собаки и кошки в частности. Только учитывая потребности каждого (потребность собаки в вожаке и потребность кошки в безопасной территории), можно достичь здоровой атмосферы в доме. Методом «загнобить кота» этого не достичь.
        И чем конкретно, кроме послушания, Вы предлагаете добиться иерархии и внимания? Я не троллю, мне просто интересно. А то у меня выросло уже полдюжины собак, и не поверите — ни одну из них мне ни разу не приходилось валить на бочок равно как и множество не только управляемых и воспитанных, но и работающих в различных сферах собак, каких я встречал, не знает от слова совсем, что такое ручная фиксация. Вот когда чужая собака на улице начнёт истерично брехать и шваркаться на меня и на мою собаку — тогда да, я её «уложу», но этот запущенный случай, как Вы понимаете, — капля в море во взаимоотношениях с собаками.

        По сабжу: конкуренция за еду — прекрасный способ заставить двух животных ненавидеть друг друга У каждого животного в доме должна быть своя посуда, из которой другим животным воровать запрещено. И, что очевидно, — кошки едят кошачий корм, собаки едят собачий. Давать собачий кошкам, а кошачий собакам — вредно по чисто физиологическим причинам.
        Кошка живёт по принципу «поохотился и пожрал», поэтому кошек кормят после игры. Собака живёт по принципу «заработал и пожрал», поэтому собак кормят после работы (хотя бы двух-трёх команд). Если это не соблюдается, важно соблюдать хотя бы режим — любое животное в доме нуждается в стабильности и постоянстве.
        Если в доме, например, есть конфликт между двумя кошками, то имеет смысл той, что подвергается нападкам, ставить миску раньше, чтобы она успела поесть и уйти прежде, чем агрессор доест свою порцию и захочет «проучить» того, кто смеет есть в его присутствии. Само собой, с собаками такой метод не прокатывает, и уж тем более нет никакого смысла надеяться, что собаки и кошки «заговорят» друг с другом на «одном языке» и выстроят иерархию так, как если бы были животными одного вида. Кошка должна есть там, где её (безопасное!) место, собака — там, где её место, и пересекаться эти сферы не должны. Единственное, чего стоит добиться, — чтобы кошка могла есть в присутствии собаки, не опасаясь её нападения, а собака могла есть в присутствии кошки, не отвлекаясь на неё как на «добычу».

        Цезарь прекрасен, спору нет, но это также не панацея, а набор эффективных схем действия в нескольких конкретных ситуациях. Единственная панацея — это базовое понимание психологии животного в целом и различий психологии собаки и кошки в частности. Только учитывая потребности каждого (потребность собаки в вожаке и потребность кошки в безопасной территории), можно достичь здоровой атмосферы в доме. Методом «загнобить кота» этого не достичь.
        Mark Cain, в свое время по методе Цезаря я воспитала агрессивного неуправляемого кота, который гнобил мою кошку, и вполне стабилизировала полудикую кошку, которая после стерилизации была на передержке. Кошка держала в страхе весь дом, я через три дня не самого плотного общения смогла почистить ей глаза, проверить уши-зубы и потрогать шов. До того кошка не позволяла членам семьи прикасаться к себе вообще. Цезарь не панацея, разумеется, но он охватывает такой пласт проблем, что я берусь рекомендовать его новичкам как базу для изучения.

        И чем конкретно, кроме послушания, Вы предлагаете добиться иерархии и внимания?
        У Феннел на эту тему целая книга, у Цезаря — цикл передач. А ОКД, которое послушка — вторично. Если нет контакта, если нет четко простроенной системы взаимоотношений, можно научить собаку выполнять команды, но в сложной конфликтной ситуации это мало что даст. Как человек, водивший стаю из шести полудиких собак, которые знали только «нельзя!» и умели ходить на поводке, могу сказать, что послушка, команды и прочее иерархию выстроить не помогут. Потому что не командами достигается тот уровень взаимодействия, когда вся стая стоит и не лезет в драку, завязавшуюся в 50-100 метрах от, потому что я стою. И не командами достигается навык купировать на расстоянии готовую завязаться драку. Опять же Феннел и Миллан — не панацея, но мне их тогда хватило. Не планирую на этом останавливаться, но пока те знания, которые почерпнула у них — все, что есть. Это работает.

        По сабжу: конкуренция за еду — прекрасный способ заставить двух животных ненавидеть друг друга
        Я не предлагаю конкуренции за еду. Вожак жрет первый. Если вожак подходит к кости, которую ест нижестоящий, последний уступает кость (палочку, игрушку — не важно) вожаку. То, о чем пишете Вы, не имеет никакого отношения к тому, что предлагаю я, опробовав это предварительно на своем опыте с собакой, о которой было известно, что она охотится на кошек.

        Если в доме, например, есть конфликт между двумя кошками, то имеет смысл той, что подвергается нападкам, ставить миску раньше, чтобы она успела поесть и уйти прежде, чем агрессор доест свою порцию и захочет «проучить» того, кто смеет есть в его присутствии. Само собой, с собаками такой метод не прокатывает, и уж тем более нет никакого смысла надеяться, что собаки и кошки «заговорят» друг с другом на «одном языке» и выстроят иерархию так, как если бы были животными одного вида. Кошка должна есть там, где её (безопасное!) место, собака — там, где её место, и пересекаться эти сферы не должны.
        Иерархию выстраивают не кошки с собаками, а хозяин. При наличии конфликтной ситуации, которую описала Медея, ИМХО, важно показать собаке, что ее место после кошки. Сильно после. Можно не кормить из миски, а просто покормить кошек первыми на глазах у собаки, это тоже работает. За попытку «проучить» одну кошку со стороны другой агрессор получит по шапке. Если «жертва» будет провоцировать агрессора в других ситуациях, по шапке получат все. Этот принцип работает как с кошками, так и с собаками. Я его проверяла на своем опыте. И не только я. Работает.

        Вот когда чужая собака на улице начнёт истерично брехать и шваркаться на меня и на мою собаку — тогда да, я её «уложу», но этот запущенный случай, как Вы понимаете, — капля в море во взаимоотношениях с собаками.
        Браво! А хозяин в процессе уложит (или приложит) Вас, ибо нефиг распускать руки на чужую собаку.

        Почитать о собачьей психологии советую Джерарда О’Ши
        Кстати, а как называется его книга?

        Если у вас никогда не было друга, который бы обожал вас просто за то, что вы есть. Если вы втайне признаетесь себе, что очень хотите для кого-то стать самым нужным, самым красивым и, конечно, самым любимым в мире человеком, то вам — сюда!

        На выставку приютских собак, которые тоже надеются обрести своего главного в жизни человека. И, возможно, вы посмотрите в глаза бездомному псу и ваши пути пересекутся. И через какое-то время, бегая с ним наперегонки в парке, вы, удивляясь самому себе, подумаете: «Как же я жил все это время без собаки. «

        23 февраля на выставку приедут 30 собак — больших и маленьких, щенков и взрослых, пушистых и гладкошёрстных, абсолютно разных, но объединённых одним желанием: стать домашними! Все они социализированы, привиты, здоровы.

        Отдаются бесплатно, но по договору передачи животного, чтобы новые владельцы могли в дальнейшем обращаться за помощью и консультациями в Фонд помощи животным «Дарящие надежду» , который и организует эту выставку.

        КОГДА

        23 февраля с 11:00 до 18:00

        ГДЕ

        В выставочном центре ЦТИ «Фабрика», Переведеновский переулок, д. 18, м. метро Бауманская или Электрозаводская.

        Клэр Келли поспешно поднималась по лестнице, неся в руках две сумки с продуктами. Ее квартира, в которой она жила уже девять лет, была расположена на четвертом этаже дома в районе Адская Кухня в Нью-Йорке. Клэр была одета в короткое черное хлопковое платье и сексуальные сандалии на высоком каблуке с лентами, которые крест-накрест охватывали ногу и завязывались под коленом. Эти сандалии она в прошлом году купила на промышленной ярмарке в Италии. Стоял жаркий сентябрьский день, вторник после Дня труда, и в этот день была очередь Клэр закупать продукты. Она жила в квартире с еще тремя девушками. И в любую погоду приходилось подниматься пешком по лестнице в их лофт [1] на четвертом этаже. Она поселилась там, еще будучи студенткой второго курса школы дизайна Парсона, когда ей было всего девятнадцать лет, а теперь этот лофт стал домом сразу для четырех девушек.

        Клэр работала дизайнером в компании «Артур Эдамс», производившей исключительно консервативную классическую обувь. Это была добротная обувь, но совершенно обыденная, что душило все творческие порывы Клэр. Уолтер Эдамс, сын основателя компании, упорно верил в то, что ультрамодная обувь – это быстро проходящее явление, и отклонял все современные разработки Клэр. В результате работа приносила лишь чувство постоянной неудовлетворенности. Бизнес держался на плаву, но не расширялся, а Клэр чувствовала, что могла бы сделать многое, чтобы развить компанию, если бы Уолтер позволил ей. Но он не соглашался на ее предложения. Клэр была уверена, что их доходы увеличились бы, если Уолтер прислушался бы к ней, но мужчине было семьдесят два года, он был доволен тем, что они делали, и не желал производить более модную обувь, как бы страстно Клэр ни уговаривала его попробовать внедрить новые идеи.

        Клэр не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться ему, ведь она хотела удержаться на этой работе. Она мечтала создавать сексуальную, модную обувь, такую, какую сама любила носить, но у нее не было ни малейшего шанса воплотить свою мечту в жизнь в компании «Артур Эдамс». Уолтер ненавидел перемены, к глубокому огорчению Клэр. И сколько бы она ни проработала в этой компании, она знала, что ей придется всегда заниматься созданием классической и практичной обуви. Даже модели без каблуков казались ей слишком консервативными. Уолтер иногда позволял ей добавить какую-нибудь причудливую деталь к их летним сандалиям для тех клиентов, которые уезжали на лето в Хэмптонс, Ньюпорт, Род-Айленд или Палм-Бич. Он повторял, как заклинание, что их клиент – это богатый, консервативный и пожилой человек, который знает, чего ждать от их продукции. И чтобы Клэр ни говорила, это ничего не меняло. Начальник не желал привлекать более молодых клиентов. Он предпочитал полагаться на старшее поколение. По этому поводу спорить с Уолтером было бесполезно. И год за годом в производимой ими продукции не было никаких ощутимых изменений. Клэр была разочарована, но, по крайней мере, у нее была работа, на которой она продержалась уже четыре года. До этого она работала в компании, производившей недорогую обувь, которая была привлекательной и забавной, но очень дешево сделанной. И через два года компания закрылась. Фирма «Артур Эдамс» была известна своим качеством и традиционным дизайном. И если Клэр будет следовать указаниям, она не лишится этой работы.

        В двадцать восемь лет Клэр мечтала добавить, по крайней мере, несколько экстравагантных образцов к их продукции и попробовать сделать что-то новое. Уолтер и слышать об этом не хотел и сурово отчитывал ее каждый раз, когда она пыталась надавить на него, но ее это не останавливало. Клэр упорно старалась придать элегантности тем моделям, которые разрабатывала. Уолтер нанял Клэр, потому что она была хорошим, серьезным и получившим прекрасное образование дизайнером и знала, как создавать изделия, удобные в носке и несложные в производстве. Фабрика, которая шила для них обувь и с которой работал еще отец Уолтера, находилась в Италии, в маленьком городке под названием Парабьяго, неподалеку от Милана. Клэр ездила туда три-четыре раза в год, чтобы обсудить продукцию. Это была одна из самых надежных и уважаемых фабрик в Италии, и они производили еще несколько линеек обуви, гораздо более элегантной, чем обувь Уолтера. Клэр с тоской смотрела на их модели всякий раз, когда приезжала на фабрику, и размышляла над тем, удастся ли ей когда-нибудь создать обувь, которая была бы ей по душе. От этой мечты она была не в силах отказаться.

        К тому моменту, когда Клэр добралась до четвертого этажа на своих высоких каблуках, ее длинные прямые светлые волосы стали влажными от пота и прилипли к шее. После девяти лет она уже привыкла подниматься по лестнице и уверяла, что это помогает ей сохранить изящную форму ног. Клэр нашла это жилье случайно, гуляя по окрестностям. До этого она жила в общежитии для первокурсников на Одиннадцатой улице. Однажды она отправилась прогуляться в сторону Челси и далее на север, в район, когда-то считавшийся одним из самых неблагополучных в Нью-Йорке, но постепенно становившийся более благопристойным. С девятнадцатого столетия Адская Кухня была знаменита своими трущобами, многоквартирными домами, бандитскими разборками и убийствами среди ирландских, итальянских, а позже – пуэрториканских гангстеров, которые проживали там в состоянии постоянной войны. Когда Клэр приехала из Сан-Франциско поступать в школу дизайна, все это уже ушло в прошлое. В молодости ее мать изучала здесь дизайн интерьеров. И Клэр всегда мечтала поступить туда же и выучиться на дизайнера. И, несмотря на их скромный доход, мать Клэр экономила каждый пенни, чтобы дать возможность дочери поступить в это учебное заведение и жить в общежитии в первый год обучения.

        Во втором семестре Клэр начала подыскивать себе жилье. Она слышала об Адской Кухне, но только однажды весенним субботним днем рискнула посетить этот район. Простираясь с Тридцатой до Пятидесятой улицы на западе и с Восьмой авеню до Гудзона, Адская Кухня превратилась в пристанище для актеров, драматургов и танцоров из-за своей близости к театральному району – знаменитой Студии актерского мастерства, Центру искусств Барышникова и Театру американского танца Элвина Эйли. Многие старые здания еще сохранились здесь, некоторые склады и фабрики были переделаны в жилые дома. Но, несмотря на скромные улучшения, это место все еще во многом оставалось в первоначальном виде, но многие строения выглядели запущенными.

        На одном из окон Клэр увидела маленькую табличку о сдаче квартиры внаем и позвонила по указанному телефону в тот же вечер. Владелец дома сказал, что у него пустует лофт на четвертом этаже. Здание представляло собой старую фабрику, которая была обустроена под жилой дом пятнадцать лет назад, и хозяин сдавал квартиры по фиксированной арендной плате[2], что порадовало Клэр. Когда она пришла на следующий день посмотреть лофт, то была поражена его необъятными размерами. Квартира состояла из огромной гостиной с кирпичными стенами и цементным полом, покрашенным в песочный цвет, четырех больших кладовок, которые можно было использовать как спальни, двух чистых современных ванных комнат и кухни, оборудованной самыми необходимыми предметами, купленными в ИКЕА. Здесь было гораздо больше места, чем требовалось Клэр, но помещение, залитое ярким солнечным светом, было в приличном состоянии, поскольку здание в свое время реставрировали. Арендная плата была ровно в два раза больше того, что Клэр могла себе позволить, и она не представляла, как можно жить здесь в одиночестве. Коридоры здания довольно плохо освещены, а окрестности все еще были мрачноваты, и располагался дом на Тридцать девятой улице между Девятой и Десятой авеню. Владелец гордо сообщил ей, что сорок лет назад это была одна из самых опасных улиц Адской Кухни, но сейчас ничто не напоминало об этом. Улица просто выглядела так, как все улицы в промышленных зонах. Но Клэр была в восторге от лофта. Ей просто нужно было найти кого-нибудь, кто согласился бы жить здесь вместе с ней и платить половину ренты. Она ничего не рассказала об этом матери, не желая, чтобы та волновалась из-за расходов. Клэр прикинула, что если она найдет кого-нибудь, кто будет делить с ней ренту, то это может обойтись дешевле, чем жить в общежитии.

        На следующей неделе Клэр случайно познакомилась на вечеринке с девушкой, которая изучала писательское мастерство в Нью-Йоркском университете. Она была на год старше Клэр и выросла в Лос-Анджелесе. В отличие от Клэр, которая была довольно высокой девушкой, Эбби Уильямс казалась малышкой. У нее были темные вьющиеся волосы и почти черные глаза, что резко контрастировало с длинными светлыми прямыми волосами Клэр и ее голубыми глазами. Эбби казалась очень славной и была страстно увлечена профессией литератора. Она сообщила Клэр, что уже написала несколько коротких рассказов и теперь мечтает написать роман после окончания университета. Между делом Эбби упомянула, что ее родители работают на телевидении. Позже Клэр узнала, что отец Эбби был широко известным руководителем крупнейшего телеканала, а мать – сценаристом и продюсером целой серии популярных телевизионных шоу. И Эбби, и Клэр были единственными детьми в семье и с самозабвением отдавались учебе, пытаясь удовлетворить свои амбиции и оправдать родительские ожидания. Девушки отправились смотреть квартиру вместе. Эбби пришла в восторг от лофта. Клэр и Эбби не представляли, как смогут обставить свое жилье, если только не покупать подержанные вещи на гаражных распродажах. Но они решили, что смогут позволить себе это, и спустя два месяца, получив сдержанное благословение родителей, подписали договор об аренде, переехали в свою новую квартиру и с тех пор так там и жили в течение последних девяти лет.

        После первых четырех лет, когда девушки закончили свое обучение, они решили найти еще двух квартиранток, чтобы меньше зависеть от родителей и сократить расходы.

        Клэр познакомилась с Морган Шелби на вечеринке, устроенной молодыми биржевыми маклерами. Вечеринка была унылой, мужчины раздувались от сознания собственной значимости, и от скуки Клэр разговорилась с Морган. Морган работала на Уолл-стрит и жила с соседкой, которую ненавидела, и в квартире, которая была ей не по карману. Она искала жилье ближе к центру города, недалеко от места работы. Клэр и Морган обменялись номерами телефонов, и два дня спустя, обговорив это с Эбби, Клэр позвонила Морган и пригласила ее посмотреть их квартиру в Адской Кухне.

        Клэр смущало только то, что Морган была намного старше ее. В то время ей было уже двадцать восемь лет, на пять лет больше, чем Клэр, и у нее была солидная работа в мире финансов. Морган была очень хорошенькой, темноволосой, с элегантной стрижкой и длинными ногами. Клэр в это время только вышла на работу в обувной компании, которая позже обанкротилась, и ее бюджет был сильно ограничен. А Эбби работала официанткой в ресторане и писала свой первый роман. И они обе размышляли над тем, не окажется ли Морган слишком «взрослой» для них. Но Морган влюбилась в лофт с первого взгляда и практически умоляла девушкам позволить ей переехать к ним. К тому же квартира была расположена намного ближе к месту ее работы. Эбби и Клэр два раза поужинали с Морган, чтобы познакомиться поближе, и она им понравилась. Морган была умна, у нее была хорошая работа, она обладала завидным чувством юмора, ее кредитная история была безупречна, и спустя шесть недель девушка переехала к ним. Прожив вместе пять лет, они стали близкими подругами.

        Эбби познакомилась с Сашей Хартмен через друзей из университета. Это произошло спустя два месяца после того, как Морган переехала к ним, и они все еще продолжали искать четвертую квартирантку. Саша училась на медицинском факультете университета, собиралась специализироваться в области акушерства и гинекологии. И месторасположение лофта подруг очень подходило ей. Саше понравились все три девушки, живущие тут, и она заверила их, что дома будет появляться не часто. Саша все время была либо на занятиях, либо в больнице, либо в библиотеке, готовясь к экзаменам. Она была очень благовоспитанной девушкой из Атланты и упоминала, что у нее есть сестра, которая тоже живет в Нью-Йорке. Саша не сказала, что они близнецы, и это вызвало всеобщее изумление в тот день, когда девушка перевозила свои вещи и внезапно появилась ее сестра. У нее была такая же грива светлых волос, одета она была в такие же футболку и джинсы, как и Саша, и три квартирантки решили, что у них двоится в глазах. Валентина, Сашина сестра-близнец, обожала разыгрывать их и регулярно проделывала это в последующие пять лет. Сестры были очень близки, у Валентины даже был ключ от лофта, но они были совершенно разными, как день и ночь. Валентина была успешной моделью и вращалась в кругах сильных мира сего, а Саша была врачом по призванию, и ее гардероб состоял в основном из белых халатов и голубых хирургических пижам. И спустя пять лет после того, как Саша поселилась в лофте, она все еще проходила обучение в ординатуре Медицинского центра имени Лангона Нью-Йоркского университета.

        Эти четыре женщины напоминали необычные и неожиданные ингредиенты какого-то фантастического блюда. Пять лет четыре квартирантки прожили вместе, помогая друг другу, относясь к каждому с любовью. За это время они стали близкими подругами. При всем том, что были очень разными и у каждой была своя жизнь. Девушки стали семьей по своему выбору, и лофт в Адской Кухне был теперь для них родным домом. Условия их совместного проживания устраивали всех четверых. Они были очень занятыми, жили полной жизнью, у каждой была любимая работа, но при этом девушки с удовольствием проводили время вместе. Все были согласны, что квартира, которую нашла Клэр девять лет назад, была редкой удачей и настоящей жемчужиной. Им нравилось жить в Адской Кухне, а самое главное, здесь было безопасно. Люди говорили, что Адская Кухня выглядит сейчас примерно так, как пятьдесят лет назад выглядела Гринвич-Виллидж. И они никогда не нашли бы во всем городе квартиру размером в три тысячи квадратных футов по такой цене. В этом районе не было лоска, претенциозности и астрономической стоимости аренды, которыми отличались Сохо, Митпэкинг Дистрикт, Вест-Виллидж, Трайбека и даже Челси. Адская Кухня отличалась аутентичностью, которая была утрачена в других местах. И подруги любили свой дом и не испытывали желания жить где-нибудь еще.

        Единственным неудобством было отсутствие лифта, но это их особо не огорчало. На расстоянии блока от них располагалась одна из самых знаменитых пожарных частей города, и по ночам было слышно, как пожарные машины с включенной сиреной выезжают со станции, но они привыкли и к этим звукам. Девушки вскладчину купили несколько кондиционеров, которые медленно, но все же охлаждали воздух в огромной общей гостиной, а зимой система обогрева работала вполне удовлетворительно. Спальня каждой из подруг была маленькой, уютной и теплой, и уровень комфорта в их жилище устраивал всех квартиранток.

        Когда Клэр, Эбби, Морган и Саша поселились вместе, каждый принес с собой свои мечты, надежды, планы и истории своих жизней, и мало-помалу они узнали все страхи и секреты друг друга.

        Карьера Клэр была ясна. Она хотела создавать эксклюзивную обувь и когда-нибудь прославиться в мире моды. Клэр понимала, что это не могло произойти, пока она работала у Артура Эдамса, но не могла попусту рисковать и бросать работу, которая была ей нужна. Ее дело было для нее важнее всего. Клэр хорошо усвоила опыт своей матери, которая бросила перспективную работу в Нью-Йорке в известной фирме, занимающейся дизайном интерьеров, и после свадьбы уехала с мужем в Сан-Франциско, где он основал свою компанию, которая с трудом продержалась пять лет, а затем обанкротилась. Отец Клэр не хотел, чтобы его жена снова работала, и поэтому мать Клэр на протяжении многих лет брала небольшие заказы втайне от мужа, чтобы не ущемить его эго. Семье Клэр нужны были деньги, и тщательно накопленные сбережения матери позволили Клэр сначала учиться в частной школе, а потом поступить в школу дизайна Парсона.

        Вторая попытка отца Клэр попробовать себя в бизнесе закончилась так же, как и первая, и Клэр расстроилась, узнав, что мать поддерживает отца в его желании начать еще какое-нибудь дело, несмотря на две неудачи. В конце концов отец нашел работу по продаже недвижимости. Он ненавидел это дело и превратился в угрюмого, замкнутого и обиженного на весь мир человека. Клэр видела, как ее мать отказалась от своих надежд ради него, забросила собственную карьеру, упустила прекрасные возможности и зарыла в землю свои таланты только для того, чтобы поддерживать и защищать мужа.

        Все это привело к тому, что Клэр твердо решила никогда не рисковать карьерой ради мужчины и постоянно говорила, что не хочет выходить замуж. Она спросила у матери, не жалеет ли она, что отказалась от карьеры, которую могла бы сделать в Нью-Йорке, но мать заверила ее, что ничуть. Она любила своего мужа и старалась как можно лучше распорядиться картами, которые ей сдала судьба. Клэр сочла это очень печальным. Всю свою жизнь они еле-еле сводили концы с концами, не позволяя себе ни малейшей роскоши и иногда даже лишая себя отпуска, и все это для того, чтобы Клэр могла пойти в хорошую школу, за которую ее мать платила из своего секретного фонда. Из всего этого Клэр вынесла убеждение, что брак – это жизнь, полная жертв, самоограничений и всяческих лишений, и она поклялась, что не допустит, чтобы это случилось с ней. Ни один мужчина не помешает ее карьере и не отнимет мечты.

        Морган разделяла опасения Клэр. Обе они видели, как их матери отказались от своей жизни ради мужчин, за которых вышли замуж. Но судьба матери Морган была более драматичной. Ее брак был настоящей катастрофой. Она бросила многообещающую карьеру в Бостонском балете, когда забеременела братом Морган, Оливером. А вскоре после этого родилась и Морган. Их мать всю жизнь сожалела о том, что прекратила танцевать, она начала пить и практически умерла от пьянства, когда Морган и ее брат учились в колледже. А вскоре после этого в результате несчастного случая погиб их отец.

        Морган окончила колледж и бизнес-школу и только недавно перестала выплачивать кредит, который брала на свое образование. Она была уверена, что ее мать загубила свою жизнь, пожертвовав карьерой балерины, чтобы выйти замуж и родить детей. И Морган не намеревалась идти по ее стопам. Из своего детства она помнила лишь родительские скандалы и напившуюся до потери сознания мать.

        Брат Морган, Оливер, который был на два года старше ее, после окончания колледжа тоже перебрался в Нью-Йорк и занимался связями с общественностью. Компания, в которой он работал, предлагала свои услуги в мире спорта, а его партнером по жизни был Грэг Трюдо, знаменитый хоккеист из Монреаля, звезда команды «Нью-Йорк Рэйнджерз». Морган очень любила ходить с Оливером на хоккей, чтобы поболеть за Грэга. Несколько раз она брала с собой своих подруг, и они все получали огромное удовольствие. Оливер и Грэг были частыми гостями в их квартире, и все их искренне любили.

        Семейная жизнь родителей Саши была более сложной. Ее родители развелись со скандалом, от которого мать так и не оправилась. После того как Саша окончила колледж, а Валентина уже работала моделью в Нью-Йорке, их отец влюбился в молодую манекенщицу, работавшую в одном из принадлежавших ему магазинов. Через год он женился на ней, и у них родились две дочки, что привело мать Саши в ярость, доказывающую, что и в аду нет ничего страшнее, чем женщина, чей муж бросил ее и женился на двадцатитрехлетней манекенщице. Но когда Саша и Валентина виделись с отцом, он казался им вполне довольным и очень любил своих маленьких дочерей. Одной девочке было три года, другой – пять лет. Валентину они не интересовали, и она считала, что отец выглядит нелепым. Но Саша находила своих единокровных сестер прелестными и после развода родителей сохранила близкие отношения с отцом.

        Мать Саши работала в Атланте адвокатом по бракоразводным процессам и была известна тем, что в зале суда становилась настоящей акулой, особенно после собственного развода. Саша ездила к матери как можно реже и боялась разговаривать с ней по телефону, потому что та продолжала делать ядовитые замечания в адрес Сашиного отца даже спустя столько лет после его повторной женитьбы. Беседы с ней были изнурительными.

        Родители Эбби были все еще женаты и ладили друг с другом. Их занятость на телевидении не давала им возможности уделять Эбби много внимания, но они всегда поддерживали ее и одобряли литературные амбиции дочери.

        Карьеры этих четырех девушек постепенно шли в гору в течение пяти совместно прожитых лет. Клэр уже сменила одно место работы и мечтала в будущем поработать на какую-нибудь лидирующую компанию. Но она получала приличное жалованье, хотя и не гордилась теми моделями, которые создавала.

        Морган работала на Джорджа Льюиса, одного из гениев с Уолл-стрит. К тридцати девяти годам Джордж создал собственную империю, занимавшуюся управлением частными инвестициями. Морган нравилось работать с ним, консультировать клиентов по поводу их инвестиций и летать на собственном самолете Джорджа в другие города на увлекательные собрания. Она восхищалась своим боссом и к тридцати трем годам уже почти достигла своей цели.

        Саша проходила обучение в ординатуре по специальности «акушерство» и хотела получить двойную специализацию – сложно протекающая беременность и бездетность. Таким образом, ей предстояло еще несколько лет работать в таком сумасшедшем режиме. И когда она наконец заканчивала дежурство, ей нравилось возвращаться домой, чтобы поспать и немного развеяться, зная, что здесь ее ждут интересные беседы с подругами и полная поддержка с их стороны.

        Единственной, чья профессиональная жизнь сильно изменилась, была Эбби. Она забросила свой роман три года назад, когда познакомилась с Айваном Джонсом и влюбилась в него. Он был продюсером театра, расположенного далеко от Бродвея, и убедил ее писать экспериментальные пьесы для своих постановок. Подруги Эбби и родители предпочитали ее первые работы тому, что она писала для Айвана. Но он заверил, что ее теперешняя работа гораздо важнее и авангарднее, и она быстрее прославится на этом поприще, не тратя время на «коммерческую ахинею». И Эбби верила ему. Айван обещал ставить ее пьесы, но за последние три года так и не поставил ни одной. Он продвигал только свои. Подруги Эбби подозревали, что он просто мошенник, но она была убеждена, что он талантлив, искренен и даже гениален. Айвану было сорок шесть лет, и Эбби работала его ассистенткой, пылесося помещение театра, рисуя декорации и продавая билеты в кассе. Все последние три года она была его бессменной рабыней. Айван никогда не был женат, но имел троих детей от двух разных женщин. И он никогда не виделся со своими детьми, потому что его отношения с их матерями были слишком сложными и мешали его творчеству. Но, несмотря на его слабые отговорки, почему он не ставит пьесы Эбби, она была все еще убеждена, что Айван их обязательно поставит. Верила, что он человек слова, невзирая на все доказательства обратного. Эбби совершенно не замечала его пороков и недостатков, в том числе обещаний, которые он никогда не выполнял. И к отчаянию подруг Эбби всегда была готова поверить ему и дать еще один шанс. Айван напоминал игральный автомат, который никогда не выдает выигрыш. Все остальные давно поставили на нем крест. Подруги, в отличие от Эбби, не считали его обаятельным. Но Эбби была доверчивой и любящей и ловила каждое его слово. Ее подруги больше не обсуждали Айвана с ней, потому что это всех расстраивало. Эбби была полностью под его влиянием и жертвовала своей жизнью, временем и литературным талантом, не получая ничего взамен.

        Родители просили Эбби вернуться в Лос-Анджелес и снова начать работать над своим романом. Они предлагали ей помочь устроиться сценаристом художественных или телевизионных фильмов. Но Айван сказал ей, что если она согласится, то станет растрачивать свой талант на коммерческую дешевку, как и ее родители. Он уверял, что она способна на большее, так что Эбби осталась с ним, ожидая, что однажды он поставит одну из ее пьес. Эбби не была глупа, но была преданной и наивной, и Айван постоянно этим пользовался. Никто из соседок Эбби не любил его, и все были в отчаянии от того, как начальник поступал с ней. Но они больше не говорили этого Эбби – было просто бесполезно. Она верила всему, что он ей обещал. А еще подруги знали, что Айван несколько раз занимал у нее деньги и никогда не возвращал свой долг. Но Эбби была уверена, что он все вернет ей, когда настанут лучшие времена. Айван не поддерживал даже своих детей материально. Их матери обе были актрисами, ставшими успешными после того, как расстались с ним, и Айван просто говорил, что бывшим гораздо легче содержать детей, чем ему. Он был человеком, который постоянно избегал ответственности. Он околдовал Эбби, и все надеялись, что она вскоре опомнится. Но девушка не опомнилась за эти три года. Ничто не указывало на то, что она готова пробудиться от кошмара по имени Айван. Ее подруги, однако, трезво смотрели на вещи и ненавидели мужчину за то, как он использует их подругу и лжет ей.

        И это был не единственный случай неудачных отношений в жизни Эбби. Она постоянно подбирала раненых пташек. За те пять лет, что девушки прожили вместе, среди пташек был актер, который постоянно был на мели и никак не мог найти себе работу, даже официантом. Он целый месяц спал у них на кушетке, пока остальные обитатели квартиры не начали жаловаться. Эбби была влюблена в него, а этот псевдоактер был влюблен в девушку, которая провела шесть месяцев в реабилитационном центре. Потом были писатели, другие актеры и неудачливый, хотя и талантливый, британский аристократ, который постоянно занимал у Эбби деньги. За ним последовали разные неудачники, начинающие художники и другие мужчины, которые постоянно разочаровывали Эбби, пока она не покончила с ними. Но, к несчастью, она пока не была еще готова покончить с Айваном.

        У Клэр за последние несколько лет были только случайные свидания. Она так много работала, что у нее не оставалось времени на мужчин, и это ее ничуть не тревожило. Клэр работала все вечера и выходные дни. Ее карьера дизайнера значила для нее гораздо больше, чем какой-либо мужчина. Ее сжигали амбиции, которыми не обладала ее мать. И никто и ничто не могло свернуть ее с пути, в этом Клэр была уверена. Она редко встречалась с одним и тем же мужчиной больше чем пару раз. У нее никогда не было серьезных увлечений. Клэр любила только обувь, которую создавала. Мужчины всегда удивлялись, обнаружив, как страстно она влюблена в свою работу и как недоступна становилась, стоило им заинтересоваться ею всерьез. Клэр рассматривала серьезные отношения как угрозу своей карьере и эмоциональной стабильности. В углу общей комнаты она поставила для себя рабочий столик и часто засиживалась за ним допоздна, когда остальные уже спали.

        У Саши ни в университете, ни в ординатуре не было времени на свидания. У нее бывали недолгие отношения, но она жила в таком режиме, который почти исключал возможность нормальной личной жизни. Она была либо на вызове, либо уставшая до изнеможения, либо просто спала. Саша была очень красивой и эффектной, но у нее совершенно не было времени на мужчин. Она постоянно была одета в белый халат, в отличие от своей такой же красивой сестры, которая все свободное время проводила в увеселениях. В теории Саше нравилась идея замужества и рождения детей, но до этого ей еще много лет предстояло трудиться. И она часто думала, что жить одной намного проще. А мужчины, с которыми Саша время от времени встречалась, уставали от ее образа жизни уже через несколько недель.

        Из всех квартиранток только у Морган были серьезные отношения с мужчиной, и было большой удачей то, что всем он нравился, поскольку часто проводил у них ночи. У Макса Мерфи была собственная квартира, но их лофт был расположен ближе к месту его работы – его ресторан находился прямо за углом дома подруг. Они познакомились с ним все сразу как-то вечером, спустя год после того как Морган и Саша обосновались в квартире. Подруги отправились опробовать новый ресторан, открывшийся на месте старого полуразвалившегося бара, который Макс купил и преобразовал в популярное место встреч, с оживленным баром и отменной кухней. Они с Морган начали встречаться уже через три дня. Спустя четыре года ресторан процветал и был одним из самых популярных мест в округе. Работа в ресторане отнимала у Макса все его время. Он заканчивал в два часа ночи, а к десяти утра уже был на месте, чтобы начать готовить обед.

        Макс был отличным парнем, и все любили его. Он обожал спорт, был искусным шеф-поваром и настоящим тружеником. На редкость милым человеком из большой ирландской семьи, члены которой непрерывно ссорились между собой, но при этом любили друг друга. Максу было тридцать пять лет, он очень хотел жениться и завести детей, но Морган ясно дала понять с самого начала, что замужество и дети не входят в ее планы. Макс надеялся, что она передумает, но прошло четыре года, а она оставалась при своем решении, и Макс не давил на нее. Ей было всего тридцать три года, и он полагал, что у них есть время в запасе. Сам он был очень занят в ресторане и собирался открыть по меньшей мере еще один, что требовало больших затрат, так что Макс тоже не очень спешил. Отношения Морган и Макса были теплыми и прочными, но карьера занимала самое главное место в жизни Морган, и она не была намерена рисковать ею.

        Вернувшись с работы домой, Клэр переоделась в шорты, футболку и сандалии без каблуков. А спустя немного времени появилась Эбби, одетая в рабочий халат, испачканный краской, поверх безрукавки. Часть краски попала ей на волосы, а на лице было синее пятно. Клэр оторвалась от своей чертежной доски и улыбнулась подруге. Морган обычно возвращалась с работы поздно после встречи с клиентами, которые часто проходили за бокальчиком чего-нибудь. А Саша приходила из больницы в разное время, в зависимости от того, в какую смену она дежурила, и сразу падала в кровать.

        – Привет, – сказала Клэр с теплой улыбкой. – Хочешь, я угадаю, что ты делала сегодня?

        – Я дышала парами краски весь день, – простонала Эбби и устало рухнула на кушетку, радуясь, что добралась до дома.

        У Айвана была на вечер назначена встреча с потенциальным спонсором, но он сказал, что, возможно, позвонит ей позже. Мужчина жил в Ист-Виллидж в студии, которая была по размеру чуть больше чулана. Студия сдавалась по фиксированной арендной плате, располагалась на шестом этаже без лифта, и Айван взял ее в субаренду вместе с мебелью у своего приятеля.

        – В холодильнике есть кое-какая еда, – сообщила Клэр. – Я купила продукты по дороге домой. Там есть суши, которые выглядят очень аппетитно.

        Подруги по очереди покупали основные продукты на всех, что было удобнее, чем вычислять, кто что съел. Все они были щедрыми и доброжелательными и никогда не страдали крохоборством. Они уважали друг друга и из-за этого так прекрасно уживались.

        – Я слишком устала, чтобы есть, – сказала Эбби, которую все еще тошнило от запаха краски. Айван менял свое мнение по поводу цвета декораций четыре раза. А он был сценаристом, режиссером и продюсером, так что имел право диктовать, как должны выглядеть декорации. – Я лучше приму ванну и лягу спать. А как прошел твой день? – поинтересовалась Эбби.

        Она всегда задавала этот вопрос, и Клэр всякий раз думала о том, как приятно возвращаться домой к людям, которые спрашивают тебя о чем-то, действительно интересуются тобой. В ее семье родители редко разговаривали друг с другом. Так им было проще жить.

        – Очень долгий день. И непрерывная битва, – ответила Клэр с разочарованным видом. – Уолтеру ужасно не понравились мои новые модели, и он заставляет меня «упростить» их, чтобы они соответствовали стилю компании. А еще у меня новая стажерка, дочь его друга из Парижа. Она выглядит лет на двенадцать и ненавидит все американское. Если ей верить, то в Париже все лучше, а здесь никто не понимает, чем занимается. Отец девушки – банкир, а мать работает в Доме моды Шанель. Думаю, что ей года двадцать два, и она считает, что разбирается во всем. Уолтер сделал одолжение ее родителям, так что я попала в ловушку.

        – Может быть, она предпочла бы рисовать декорации, – с улыбкой сказала Эбби, – или пылесосить ковры в театре? Это быстро привело бы ее в чувство.

        – Она скорее предпочтет критиковать мои модели, – отозвалась Клэр, исправляя что-то на чертежной доске.

        В этот момент появилась Морган. Казалось, что она состояла из одних длинных ног на высоченных каблуках. На ней был темно-синий льняной костюм с короткой юбкой. Ее темные волосы, доходившие до плеч, были модно уложены, а в руках она несла несколько контейнеров с едой из ресторана Макса. Она положила их на рабочий металлический стол, который мать Клэр нашла для них в Интернете за смешную цену.

        – Эти ступеньки меня доконают. Макс прислал нам жареного цыпленка и салат «Цезарь». – Он всегда присылал им еду или готовил что-нибудь воскресным вечером у них дома, чему все были очень рады. – Вы уже поели? – с улыбкой спросила Морган, усаживаясь на кушетку рядом с Эбби. – Похоже, ты опять раскрашивала декорации, – проронила она. Все уже привыкли видеть Эбби перепачканной краской. Она не выглядела как писательница – большей частью она была похожа на маляра. – Знаешь, ты можешь найти работу у подрядчика и красить дома. По крайней мере, станешь членом профсоюза и будешь получать приличное жалованье, – подшучивая над подругой, улыбнулась Морган, сбрасывая туфли на шпильке и вытягивая перед собой ноги. – Ресторан сегодня переполнен, – заметила она.

        – Он всегда переполнен, – отозвалась Клэр. – Спасибо Максу за еду.

        Клэр поднялась из-за своего рабочего стола, привлеченная восхитительным ароматом, исходящим от контейнеров, которые Макс прислал им. Запах цыпленка был божественным.

        Все трое отправились на кухню, достали тарелки и столовые приборы, а Морган открыла бутылку вина. Эбби принесла салфетки и бокалы, и через минуту они уже сидели за столом, смеясь над тем, как Клэр описывала свою новую ученицу. Все казалось не таким ужасным, если они могли посмеяться над этим или обсудить проблему. Их обмен мнениями всегда был доброжелательным, между подругами не было ревности, они жили в согласии, без всяких обид или претензий, и хорошо знали друг друга – и слабости, и сильные стороны. Девушки готовы были многое простить, терпимо относились к случавшемуся время от времени у кого-нибудь из них дурному настроению и были искренней поддержкой друг для друга в проблемах, с которыми сталкивались. У каждой была ответственная работа, которая добавляла стресса в их жизни.

        Девушки только закончили ужинать, когда появилась Саша. Ее светлые волосы были затянуты в узел резинкой, в них торчали две авторучки, а на шее висел стетоскоп. На ногах у нее были сабо, а одета она была в привычный белый халат, что составляло основу ее гардероба. Клэр не могла вспомнить, когда в последний раз видела подругу в платье.

        – У нас сегодня родились тройняшки, делали кесарево сечение, – объявила она сидевшим за столом подругам и опустилась на стул рядом с Морган.

        – По крайней мере, ты делаешь что-то стоящее, – с уважением сказала Клэр, а Саша покачала головой, когда Морган предложила ей стакан вина.

        – Я все еще на вызове. Возможно, мне придется уйти попозже. Мы чуть не потеряли одного из тройняшек, но в палате присутствовали целых три акушерки. Мне разрешили зашить париетальную брюшину. И с нами были три педиатра. Матери сорок шесть лет – это было экстракорпоральное оплодотворение. Они родились на два месяца раньше срока, но, похоже, с ними все будет в порядке. Не знаю, почему в ее возрасте она захотела родить тройняшек. Ее мужу уже за шестьдесят – ему будет за восемьдесят, когда они окончат колледж. Но и она, и ее муж были в экстазе. Это их первые дети. Так что сразу образовалась большая семья. Она какая-то шишка на Уолл-стрит, а он генеральный директор какой-то компании. Может быть, мы закончим тем же, – Саша улыбнулась и положила себе немного салата. Она съела сэндвич в больнице, но не могла отказаться от еды, которую Макс передал им с Морган. Еда была бесподобна.

        – На меня не рассчитывайте, – допивая вино, сказала Морган при мысли о том, чтобы родить тройню после сорока лет. – Я скорее брошусь с моста в реку.

        – А я хотела бы иметь ребенка, – тихо сказала Эбби. – Только не сейчас.

        – И, надеюсь, не от Айвана, – откровенно заявила Морган, – если ты хочешь, чтобы вас кто-то содержал. Для этого тебе нужен ответственный парень, у которого есть нормальная работа.

        Айван явно не входил в эту категорию. И все они знали, что в двадцать девять лет Эбби все еще находится на содержании у родителей, и ее это страшно смущало. Она хотела быть независимой, но пока что никто не покупал ее работы.

        Клэр получала приличное жалованье, и Морган, работая на Джорджа Льюиса, не жалела сил, чтобы зарабатывать столько, сколько ей было необходимо. Ее родители умерли, не оставив после себя ничего, и ей с братом пришлось начать работать еще подростками. И Клэр, и Морган хорошо знали, что такое расти в семье, в которой вечно нет денег. Эбби и Саша родились в богатых семьях, а точнее, в семьях с достатком. Но разные условия жизни в детстве не отражались на отношениях подруг. Они открыто рассказывали о своем прошлом и прекрасно понимали, что с деньгами или без, любая жизнь не бывает легкой, какой кажется со стороны.

        – Я еще долго не захочу заводить детей, – задумчиво сказала Эбби.

        – Значит, ты тоже сможешь родить ребенка в сорок шесть лет, – с улыбкой сказала Саша, кладя себе на тарелку кусочек цыпленка.

        Все подруги были довольны, что собрались вместе, ужинают и расслабляются в конце дня.

        – Это слишком поздно, – печально сказала Эбби. Она все воспринимала буквально, так же, как верила всей лжи, которую скармливал ей Айван.

        – Да что ты говоришь! – сказала Саша и рассмеялась. – Напомните мне, чтобы я не заводила детей, когда мне будет почти пятьдесят. – Но она тоже не собиралась рожать в ближайшее время. Ей еще предстояло учиться несколько лет, учитывая выбранную профессию. – Я не знаю, как это случается. Жизнь пролетает так чертовски быстро, что в один прекрасный день просыпаешься старухой. Я не могу поверить, что мне уже тридцать два года. Как будто всего несколько недель назад я была восемнадцатилетней. – Саша покачала головой при этой мысли.

        – Не жалуйся мне – я на год старше тебя, – сказала ей Морган, потом серьезно посмотрела на Клэр и Эбби. – А вы, красотки, еще совсем молодняк. – Она была на пять лет старше Клэр и на четыре года старше Эбби. – Жизнь проходит так стремительно, а я хочу сделать еще так много, чтобы добиться своей цели.

        Морган прошла длинный путь после окончания школы бизнеса и, по мнению большинства людей, добилась большого успеха. Но она всегда ставила перед собой очень высокую планку.

        Саша, зевнув, поднялась из-за стола и понесла свою тарелку в посудомоечную машину.

        – Я лучше пойду посплю, на случай, если мне позвонят позже, – сказала она и, поблагодарив Морган за ужин, исчезла в своей спальне.

        Эбби направилась в душ, чтобы попытаться отмыть краску. Чуть позже и Морган ушла к себе, чтобы почитать перед сном какие-то документы, а Клэр вернулась к своей чертежной доске. Это был на редкость славный вечер, когда они все собрались дома к ужину. Это скрасило день, и мелкие неприятности стали казаться совсем крошечными. Клэр улыбнулась про себя, думая о своих соседках по квартире. Все они были прекрасными девушками и самыми близкими ей людьми, не считая мать. Они все поддерживали друг друга в любых начинаниях. Клэр подумала, что такой и должна быть настоящая семья. А самое лучшее во всем этом было то, что они не родились в этой семье, они ее создали. И это всех устраивало.

        Продолжая работать над своими рисунками, Клэр с надеждой подумала, что было бы хорошо жить так всю жизнь или хотя бы еще очень, очень долго. В квартире царила тишина. Все к этому времени уж спали. Клэр была совой в этой компании и любила работать по ночам. Было уже больше двух часов ночи, когда она наконец погасила свет и отправилась в свою спальню. Девушка почистила зубы, надела ночную сорочку и спустя несколько минут уже лежала в своей кровати. Клэр не ожидала, что все так сложится, но это были настоящий дом и семья, о которых она всегда мечтала. Никто не был ожесточенным или озлобленным, и они никогда не разочаровывали друг друга. Никто не приносил жертв, о которых пришлось бы жалеть всю оставшуюся жизнь. И квартира в Адской Кухне была островком безопасности, в котором все они нуждались, чтобы воплотить в жизнь свои мечты.

        На следующее утро, по дороге на работу, Морган читала в метро «Нью-Йорк пост» и, увидев упоминание о ресторане Макса на шестой странице, улыбнулась про себя. В нескольких строках, посвященных его заведению, говорилось о великолепной кухне и прекрасной атмосфере и перечислялись имена актеров, писателей, танцоров и спортсменов, которые часто посещали этот ресторан. И, конечно же, они упомянули Грэга. Морган читала «Уолл-Стрит джорнал» и «Нью-Йорк таймс» каждый день после посещения спортзала, куда она неукоснительно ходила к шести часам утра, но ей нравилось просматривать «Нью-Йорк пост» и читать сплетни на шестой странице, чтобы немного развеяться. Морган знала, кто дал им информацию о ресторане. Она позвонила брату, как только вышла из метро и направилась к месту работы. День выдался такой же жаркий, и Морган надела короткую черную юбку, накрахмаленную белую блузку и туфли на высоком каблуке. Мужчины с интересом смотрели ей вслед.

        – Очень приятное упоминание о ресторане, – сказала Морган, когда Оливер ответил на звонок.

        Он занимался связями с общественностью с того времени, когда окончил Бостонский университет двенадцать лет назад. Теперь брат занимал должность вице-президента в крупной нью-йоркской компании, и у него было несколько очень известных клиентов, в основном в мире спорта. Ему нравился Макс, и он старался сделать ему приятное при каждом удобном случае. Один из его клиентов, центральный подающий в команде «Янкиз», был тоже упомянут на шестой странице в этот день.

        – Это было мило с твоей стороны, – сказала Морган.

        Девушка хорошо ладила со своим братом. Он был ее единственным родственником, и они стали очень близки с тех пор, как умерли родители и они почти еще подростками остались одни.

        Оливер со своим другом занимал уютные апартаменты в Верхнем Ист-Сайде и любил дразнить сестру за то, что она живет в Адской Кухне. Но они оба с удовольствием ходили к ней в гости и очень любили ее соседок. После смерти их родителей Оливер признался сестре, что гомосексуалист. Он сказал, что никогда не осмелился бы заикнуться об этом, пока был жив их отец. Он был подрядчиком, когда ему удавалось найти работу, и открыто критиковал геев, может быть, из-за того, что подозревал сына в нетрадиционной ориентации. Но Оливер не чувствовал себя ущемленным. К тридцати пяти годам он и Грэг, его партнер, прожили вместе уже семь лет.

        У Грэга были свои семейные проблемы. Он был одним из пяти сыновей в простой католической семье в Квебеке. Четверо из них были профессиональными хоккеистами, и его отец был убит горем, когда Грэг сообщил ему, что он гей. Он открыто сознавался, что всю свою жизнь знал, что не такой, лет с девяти или десяти. Грэг просто любил мальчиков, и его отец со временем смирился с этим, хотя это его огорчало. Грэг и Оливер испытывали искренние чувства друг к другу, и Максу тоже нравилось проводить с ними время. Иногда они с Морган ездили кататься на лыжах с Оливером и Грэгом, когда Макс мог позволить себе отлучиться с работы. Он подшучивал над ними из-за их собак, что заставляло Оливера стонать от отчаяния. Это было одним из немногих разногласий между Оливером и Грэгом. У них было два йоркширских терьера и крошечная чихуа-хуа, по которой Грэг сходил с ума и одевал в миниатюрную форму «Рэйнджерз», сшитую кем-то специально для нее.

        – Бога ради, ты весишь двести шестьдесят фунтов, и ты знаменитый вратарь. Неужели нельзя было завести собаку приличного размера, лабрадора или золотистого ретривера? С такими собаками мы выглядим как геи! – жаловался Оливер, но Грэг только смеялся.

        – Мы и есть они, – напоминал он Оливеру и улыбался.

        В ответ мужчина добродушно ворчал и регулярно угрожал завести сенбернара, но Оливер тоже любил своих собачек. И они с Грэгом никогда не пытались скрыть, кем являются. Грэг был одним из немногих знаменитых спортсменов, кто признавался, что гей.

        – Не хочешь поужинать в ресторане в субботу? – спросила Морган брата, входя в свое офисное здание.

        – Я спрошу у Грэга. Он что-то говорил о вечеринке по поводу дня рождения где-то в Майами. Если мы останемся дома, я с удовольствием приду. Я дам тебе знать позже.

        Морган послала ему поцелуй в трубку, а затем закончила разговор, и ее мысли тут же обратились к работе. У них с Джорджем, ее боссом, была назначена на утро встреча с новым клиентом, который хотел вложить куда-нибудь огромную сумму денег. Джордж обхаживал его несколько месяцев. Он сделал несколько очень удачных вложений для одного из друзей сегодняшнего потенциального клиента, а Морган основательно подготовилась к встрече и обсудила с Джорджем планы. Она сделала несколько дополнительных предложений, которые понравились Джорджу и которые он решил обсудить с клиентом. Джордж и Морган были отличной командой. И он всегда говорил, что Морган была гением в том, что касалось чисел, и могла прочитать книгу бухгалтерского учета быстрее, чем сами бухгалтеры, а также найти ошибку, которую все остальные не заметили.

        Джордж был красивым преуспевающим холостяком, но их отношения с Морган были исключительно деловыми. Он никогда не заводил служебных романов, за что Морган его очень уважала. Джорджу было тридцать девять лет и его преследовали все охотницы за деньгами в Нью-Йорке. Но не только они. Им интересовались и некоторые очень приятные женщины, у которых было достаточно своих денег. Они чувствовали себя с Джорджем в безопасности, поскольку у него самого был солидный капитал. За последние несколько лет Джордж сколотил огромное состояние, что вызывало у Морган восхищение им. Он был блистателен в том, чем занимался, и заслужил свой успех. Морган многому у него научилась за последние три года. Они никогда не общались вне работы, но ей нравилось путешествовать с Джорджем. Они посещали интереснейшие места, чтобы встретиться с клиентами или проверить обстановку с инвестициями, – Париж, Лондон, Токио, Гонконг, Дубаи. Работа Морган была сказкой наяву.

        Она проверила все данные в компьютере, разложила на столе бумаги для презентации, сделала несколько звонков, а в десять часов появился новый клиент. Он был хорошо известным бизнесменом лет пятидесяти, который сколотил состояние во время бума высоких технологий в интернете. Говорили, что он миллионер и его интересовало все, что Джордж и Морган могли ему сказать. Джордж предложил несколько дополнительных инвестиций к его портфолио, некоторые из них очень рискованные, что, похоже, не испугало клиента. Джордж также озвучил предложения Морган и даже сказал, что это ее идея. Он всегда играл по-честному. И когда клиент ушел, Морган поблагодарила его, и у Джорджа был довольный вид. Клиент очень положительно отреагировал на все их предложения.

        – Мы в игре, – с улыбкой сказал Джордж.

        Он был обходителен и обаятелен, и Морган нравилось наблюдать за тем, как босс общается с клиентами. Он превратил это в настоящее искусство.

        После этого Морган вернулась в свой офис, и оставшийся день пролетел незаметно, с совещаниями и исследовательской работой, которую она провела после утренней встречи. Девушка всегда тщательно собирала все факты. Джордж знал, что может положиться на нее, и она дала ему всю информацию в конце рабочего дня.

        На вечер у нее была назначена встреча за бокалом вина с биржевым аналитиком. Она хотела обсудить с ним первые публичные продажи акций двух компаний и услышать его мнение. По поводу одной из них у Морган были сомнения. Она мечтала когда-нибудь иметь свою отборную группу клиентов. Морган не была такой отчаянной сторонницей риска, как Джордж, но обладала глубокими знаниями, использовала проверенную практику вложений, и у нее уже был богатый шестилетний опыт работы с тех пор, как она окончила школу бизнеса. Морган занимала определенное положение в своей профессии, и если даже ей не удастся достичь звездных высот, которых достиг Джордж в его головокружительной карьере, кто знает, что ее ждет? Она твердо стояла на ногах, и ее жизнь была приятной и налаженной.

        У Клэр выдался очередной, полный стрессов день, со спорами с Уолтером о том, сколько новых моделей обуви нужно изготовить к весенней коллекции. Он всегда старался не рисковать как с количеством, так и с дизайном. Клэр хотела, чтобы он дал ей больше свободы действий, но Уолтер на это не пошел бы. Он никогда не уступал ни на йоту. А еще Моник, новая французская стажерка, бесила ее весь день. Клэр чувствовала себя так, словно ее приставили нянькой к капризному ребенку, а у нее не было времени развлекать его. К тому моменту, когда Клэр вернулась домой, она была раздражена до крайности и хотела набраться мужества, чтобы уволиться. Но ей нужны были деньги, которые она зарабатывала, и девушка не хотела остаться безработной, пока будет подыскивать себе новое место, или рисковать своей работой, если она начнет наводить справки, а Уолтер узнает об этом и уволит ее. Он загнал ее в угол, а Клэр хотелось лишь одного – создавать более интересную обувь.

        Бросив ключи на столик в прихожей и взглянув на свою почту – одни счета и реклама, все остальное она получала по электронной почте или через Фейсбук, – Клэр заметила, что Саша уже дома. Она лежала на кушетке, босиком и в шортах, читала журнал. Саша посмотрела на Клэр и улыбнулась, отпив немного вина из бокала. Это означало, что сегодня у нее выходной – большая редкость для Саши. Она почти не имела свободного времени, и Клэр не могла припомнить, когда в последний раз видела ее читающей журнал.

        – Они наконец дали тебе передохнуть? – Клэр была рада за подругу.

        – Я не работаю на этой неделе, – сказала Саша, потягивая вино. – Со вчерашнего дня. Это вряд ли можно назвать отпуском. – Она рассмеялась и села на кушетке.

        – У меня был дерьмовый день, – пожаловалась Саше Клэр. – Мне, наверное, придется убить эту французскую девицу, если сначала я не убью самого Уолтера. Я уже начинаю представлять это в своих мечтах. Меня тошнит оттого, что приходится делать обувь для женщин, лишенных воображения и вкуса.

        – Тогда увольняйся, – прямолинейно заявила Саша. – Пошли их к черту. Зачем нужна такая работа, которая делает тебя несчастной?

        – Эй, ты забыла, кто я? Мне нужны деньги. Я не какая-то наследница, и что будет, если я просижу полгода без работы? Это вполне может случиться. – Клэр казалась очень обеспокоенной.

        – Всегда можно заняться проституцией, – легкомысленно заявила Саша, и это было странно и не похоже на нее. Саша всегда очень сочувственно относилась к тревоге Клэр по поводу ее работы и будущего.

        И тогда Клэр внимательнее посмотрела на нее, прищурив глаза.

        – Улыбнись мне, – загадочно попросила она прелестную женщину, сидевшую на кушетке.

        Саша обладала такой потрясающей естественной красотой, которую не могли испортить даже растрепанные волосы и белый халат.

        – Зачем? – спросила она.

        – Неважно, просто улыбнись.

        Саша послушно широко улыбнулась, показывая идеальные зубы. Она никогда даже не носила брекеты. Просто была безупречна с рождения. И когда она улыбнулась, Клэр рассмеялась.

        – Господи, вас нужно было бы заставить носить отличительные знаки или сделать татуировку на лбу с именами.

        Только когда сестры улыбались, Клэр могла заметить очень слабую разницу между ними. Хотя девушки выглядели одинаково и были действительно идентичными близнецами, в их улыбках была микроскопическая разница. Клэр давно это заметила, но Валентина все равно умудрялась ее частенько одурачивать. Она была гораздо более озорной, чем Саша, и объясняла это тем, что сестра была старше на три минуты и поэтому более серьезной. Валентина считала себя младшей сестрой, и это она валялась на кушетке, потягивая вино.

        – Я думала, что ты Саша, – пояснила Клэр, но Валентина уже давно это поняла, и это позабавило девушку.

        Валентине нравилось дурачить подруг сестры. Иногда она вела себя как проказливый ребенок, в отличие от ее более ответственной сестры.

        – Саша должна была уже прийти, но только что позвонила и сказала, что застряла на работе. У какой-то женщины начались роды. Я не знаю, почему она не выбрала себе специальность получше, например пластическую хирургию.

        – Подтяжки лица выглядят еще более отвратительно, чем роды, – откровенно заявила Клэр и налила себе вина.

        Валентина беспардонно открыла одну из их самых лучших бутылок белого вина, хотя скорее предпочитала шампанское. Ее испортили мужчины, с которыми она общалась. Все они были очень богаты и в большинстве случаев в два раза старше девушки. Они были ослеплены Валентиной. Трудно было не быть ослепленным, и у нее были все привычки избалованного ребенка, которых не было у Саши. Подруги любили Сашу и терпели Валентину. Иногда она была забавной, но никто из них не захотел бы жить с ней. Даже сама Саша. Валентина сводила ее с ума, пока они росли, хотя между ними были очень близкие отношения, типичные для близнецов.

        Валентина направилась в Сашину комнату и через несколько минут вышла оттуда в прелестной юбке, в которой Клэр не видела Сашу уже больше года. Валентина всегда брала все, что хотела, никогда не спрашивая разрешения у сестры.

        – Ей все равно некуда ее надевать, – сказала Валентина, садясь на кушетку и наливая себе еще один бокал вина. – В любом случае на мне она смотрится лучше. Саша худеет из-за того, что надрывается на работе. На ней все висит.

        Клэр не заметила разницы между ними в весе или еще в чем-нибудь, кроме улыбок.

        Они поболтали какое-то время, потом Валентина снова взялась читать «Вог», а через полчаса появилась Саша и была удивлена, увидев, что сестра надела ее юбку.

        – Зачем ты надела ее? – спросила девушка.

        Казалось, ей это не понравилось. И было видно, что Саша куда-то спешит.

        – Ты все равно никогда ее не носишь. Я просто одолжу ее на несколько дней.

        «А потом забудешь ее вернуть», – подумала Саша.

        Отец прислал ей эту юбку из одного из своих магазинов в Атланте, она была от очень известного дизайнера, отец знал, что у Саши не бывает времени для того, чтобы ходить за покупками. Зато у Валентины не было проблем с покупкой одежды или с тем, чтобы забрать у сестры все, что ей понравилось. И у нее была целая куча тряпок, в которых она фотографировалась для рекламы.

        – Папа прислал ее мне, – сказала Саша так, словно эта юбка была для нее исполнена какого-то смысла.

        Валентина пожала плечами. Она не ладила с отцом, и ей не нравилась его вторая жена, чего девушка и не скрывала.

        – Я ухожу, – сказала Саша сестре, когда Валентина опять устроилась на кушетке в одолженной юбке.

        – Опять на работу?

        – У меня свидание, – смущенно сказала Саша. – А я забыла. Он только что звонил, чтобы напомнить мне.

        – С кем? – Валентина была удивлена, да и Клэр тоже. Саша уже несколько месяцев не ходила на свидания.

        – С одним парнем, с которым познакомилась в прошлом месяце. Думаю, он решил, что я – это ты. Вел себя так, будто знаком со мной, и я поняла, что он нас спутал.

        – И он до сих пор в неведении? – Валентина развеселилась, а Саша выглядела раздраженной.

        – Конечно, нет. Я все ему объяснила, но он все равно пригласил меня на свидание. Он актер и работает моделью у Кельвина Кляйна, демонстрируя нижнее белье.

        – Он, должно быть, хорош собой, – сказала Валентина, взглянув на сестру.

        – Да, типа того. Я не собиралась идти с ним на свидание, но он поднял бучу, решив по моему голосу, что я просто забыла. И мне не хотелось признаваться, что так оно и есть. Он ведет меня на открытие какой-то художественной галереи и потом на ужин.

        Это было не похоже на свидания, на которые Саша обычно ходила. Как правило, она встречалась с другими врачами, с людьми, с которыми познакомилась на медицинских конференциях или с кем-нибудь с работы. Актер-модель был не в ее стиле и даже не в стиле Валентины.

        – Я сказала, что встречусь с ним через полчаса.

        И, думая об этом, Саша пожалела, что Валентина забрала юбку, потому что она не знала, что надеть.

        – Надень что-нибудь сногсшибательное, – посоветовала Валентина.

        Саша исчезла в своей комнате, порылась в шкафу, достала белое хлопковое платье и швырнула его на кровать. Валентина вошла к ней через минуту и покачала головой.

        – Ты будешь выглядеть так, словно собралась на пляж. У тебя в шкафу есть прямая черная юбка-карандаш и серебряный топ без бретелей. Надень их.

        Саша немного поколебалась, потом кивнула. Валентина гораздо лучше разбиралась в моде, чем она. Саша заскочила в душ, а через десять минут уже была одета, только волосы остались мокрыми.

        – Высуши волосы феном, нанеси макияж и надень туфли на шпильке, – посоветовала Валентина, и Саша снова направилась в ванную и вышла оттуда через десять минут.

        На этот раз она выглядела именно так, как положено выглядеть, собираясь на свидание, за одним исключением – она не нашла в своем шкафу туфель на шпильке. Девушка вышла в общую комнату босиком, и Клэр протянула ей сандалии на высоком каблуке. К счастью, у них был одинаковый размер ноги. Саша выглядела потрясающе в одежде, выбранной ее сестрой, и в туфлях своей соседки.

        – Ну вот, теперь ты выглядишь ослепительно, – сказала Валентина, улыбаясь ей.

        Саша неожиданно стала похожа на Валентину, но она едва могла ходить в туфлях на таких высоких каблуках.

        – Можно я надену сандалии без каблука? Тем более что, мне кажется, он был невысокого роста. Я сейчас уже не помню.

        – Нет, нельзя, – хором сказали Валентина и Клэр.

        И спустя пять минут Саша уже спускалась по лестнице, постукивая каблуками, чувствуя себя фальшивкой и надеясь, что она не сломает себе шею на этих шпильках. Она ощущала себя слабым подобием своей сестры, и, наверное, тот парень в любом случае хотел пригласить на свидание Валентину, а не ее. Это была вечная история. Они постоянно подменяли друг друга. Саша писала рефераты и сдавала экзамены вместо Валентины, а Валентина частенько ходила на свидания, притворяясь, что она – Саша.

        Саша остановила такси на Десятой авеню и дала водителю адрес галереи в Челси, где должна была встретиться со своим спутником на этот вечер. Девушка увидела его сразу, как только вошла в галерею, и он прямиком направился к ней.

        – Ух! Вы выглядите потрясающе!

        В руках у него был мобильный телефон, и он тут же сфотографировал ее прежде, чем она смогла остановить его.

        – Зачем вы это сделали? – Саша испытывала неловкость и немного нервничала.

        – Я выкладываю все, что делаю, в Инстаграм, – сказал Райан Филлипс.

        Чувствуя себя неуютно, Саша последовала за ним в галерею, заполненную людьми. Райан, похоже, был знаком со всеми.

        Райан был красивым мужчиной примерно ее возраста, и, когда вокруг него столпились женщины, Саша почувствовала себя голой в топике, который посоветовала ей надеть Валентина. Девушка была не в своей тарелке, и ей казалось странным, что на ней не было белого халата. Мужчины заговаривали с ней, и Райан был очень внимателен, но Саша все равно ощущала себя жалким подобием Валентины, и к тому времени, когда Саша с Райаном покинули галерею, она уже смертельно устала. Они взяли такси и доехали до ресторана в Сохо, где было шумно и многолюдно и где все также знали Райана. Когда они уселись за столик, разговаривать было невозможно из-за шума, а Райан еще раз сфотографировал ее на свой мобильный телефон, что совсем выбило девушку из колеи. Саша вдруг подумала, что, может быть, он хочет заставить всех думать, что встречается со знаменитой топ-моделью Валентиной, а не с ее сестрой. Саша чувствовала себя самозванкой, но твердо сказала себе, что ей полезно для разнообразия выходить в люди. Никто не приглашал ее на свидание в течение нескольких месяцев, и она чувствовала себя виноватой из-за того, что не хочет прилагать усилия и встречаться с новыми мужчинами. Но теперь, когда она сидела в ресторане, все казалось ей странным. Сашин спутник был красивым парнем, но у них не было ничего общего, и она сомневалась, что он когда-нибудь еще пригласит ее на свидание.

        – Итак, чем вы занимаетесь? – прокричал он ей после того, как они сделали заказ.

        Саша заметила, как бугрятся мускулы Райана под футболкой, которую он надел с черными джинсами. Он был в фантастической форме, и легко было догадаться, что он работал над этим ежедневно.

        – Я врач! – прокричала она ему в ответ. – Акушерка!

        Он выглядел ошеломленным ее ответом.

        – Я думал, что вы модель, как и ваша сестра.

        Она с улыбкой покачала головой:

        – Нет, я ординатор в акушерско-гинекологическом отделении в больнице Университета Нью-Йорка. Принимаю роды.

        На мгновение Райан, казалось, потерял дар речи, потом кивнул.

        – Полагаю, это круто.

        Он понятия не имел, чем Саша занимается, когда приглашал ее на свидание. Ему просто понравилась ее внешность, притом что он с ума сходил по Валентине уже много месяцев. Саша не стала говорить ему, что он слишком молод и слишком беден для ее сестры, которая встречалась только с очень богатыми и зрелыми мужчинами. Райан был не в весовой категории сестры.

        – Вам нравится быть врачом? – спросил он, не зная, о чем еще поговорить.

        – Очень. А вам нравится быть актером?

        – Да. Мне предлагают роль в фильме в Лос-Анджелесе. Теперь жду ответа. Я прошел пробы на прошлой неделе. У меня было несколько ролей в дневных сериалах, и работа моделью на Кельвина Кляйна была очень интересной.

        Саша кивнула. В этот момент им подали ужин, и, учитывая, что в ресторане стало еще шумнее, они были избавлены от необходимости вести беседу, пока снова не оказались на улице. Райан обнял Сашу за плечи, когда они вышли из ресторана, выжидательно посмотрел на нее и спросил:

        – Не хотите зайти ко мне? Это всего в нескольких кварталах отсюда.

        Местоположение его квартиры не имело значения, но Саша совсем не знала Райана, и было очевидно, что он рассчитывает переспать с ней в обмен на ужин. Но как бы красив он ни был, заниматься сексом с незнакомцами не входило в ее планы.

        – Мне нужно быть на работе завтра в шесть утра. Так что лучше пойти домой, – ответила она, не зная, что еще можно было сказать. «Вы шутите?» выглядело бы грубо, и ей не хотелось быть ханжой.

        – Ну что ж, хорошо было бы встретиться еще как-нибудь, – сказал он неубедительным тоном.

        Саша отлично понимала, что Райан думал о том, что, если она не собирается спать с ним, нет смысла снова встречаться. Спустя пять минут он усадил Сашу в такси и помахал рукой ей вслед. Саша чувствовала себя оглушенной. Вечер был шумным, скучным и неудовлетворительным, и еще она знала о Райане не больше, чем при первой встрече, кроме того, что он надеется получить роль в фильме в Лос-Анджелесе. У девушки возникло такое чувство, что целью свидания с такими мужчинами, как Райан, вовсе не желание узнать друг друга лучше, а просто предлог, чтобы нарядиться, выйти из дома, поужинать где-нибудь, потолкаться среди посетителей галереи и, если удастся, заняться сексом. Ничего из этого не привлекало Сашу, и это казалось ей пустым способом убить время. Сидеть дома и смотреть спортивную передачу по телевизору было гораздо приятнее. Саша чувствовала, что впустую потратила весь вечер, и ее ноги ныли из-за нелепых туфель, которые она одолжила у Клэр. Не стоило так стараться. И она чувствовала себя униженной и глупой из-за того, что вообще согласилась на это свидание.

        Когда такси подъезжало к ее дому, Саша услышала вой сирен и увидела полдюжины пожарных машин и нескольких полицейских, которые перекрыли въезд на улицу. Водитель такси остановился, посмотрел, что происходит, и обернулся, чтобы сказать ей, что он не сможет подъехать прямо к дому.

        – Все в порядке, – сказала ему Саша, заплатила по счетчику и дала щедрые чаевые. – Я дойду отсюда пешком.

        Но когда она вышла из машины, по спине у нее пробежал холодок страха. Повсюду были пожарные и полицейские машины, кареты «Скорой помощи» и две грузовые машины фельдшеров, загораживающие въезд на улицу. Когда она попыталась пройти к своему дому, полицейский остановил ее.

        – Вам сюда нельзя, мисс. Несколько зданий горят. Это очень опасно. Вам придется подождать здесь.

        Он указал на ленту полицейского ограждения, и Саша вытянула шею, чтобы увидеть, какие здания горят. Пик активности приходился на середину улицы. Пожарные в тяжелой униформе, со шлемами на головах и масками на лицах, на полной скорости мчались к месту происшествия. Саша увидела лестницы, приставленные к фасаду двух зданий, и только тут осознала, насколько пожар был близок к их дому. Ее сердце забилось сильнее, и она не отводила глаз от горящих домов, беспокоясь о том, где сейчас ее подруги. Они все должны были быть дома этой ночью, и она подумала, что соседки, вероятно, находятся сейчас на другой стороне Тридцать девятой улицы, на Десятой авеню. Она достала мобильный телефон, чтобы проверить, где они. В это время увидела, как от пожарной станции, находившейся всего в квартале от них, отъехали две машины.

        Саша наблюдала за лихорадочной активностью, царившей на улице, потом увидела пламя, вырывавшееся из двух зданий. На крышах были пожарные с топорами, чтобы пробить дыры и выпустить жар, в то время как остальные заливали пламя водой. Дым, идущий от зданий, был густым и черным, что, как она знала, говорило о том, что пожар бушевал в полную мощь. Если бы ситуацию уже смогли взять под контроль, дым был бы белым.

        – Господи! – воскликнула Саша, когда Клэр ответила на ее звонок. Ее голос прозвучал нервно и встревоженно. – Что случилось? Почему никто из вас не позвонил мне?

        – Ты все равно ничем не смогла бы помочь. Мы не хотели испортить твое свидание. Мы стоим на улице почти с тех пор, как ты ушла. Сначала загорелось одно здание, а примерно час назад пожар перекинулся на другое. Похоже, они не могут с ним справиться.

        – Черт, а мы всего лишь через два здания от них! Где вы?

        – На Десятой авеню. Морган пошла к Максу, чтобы взять у него несколько бутылок воды. Даже здесь чувствуется жар.

        В воздухе висел едкий дым. Саша видела, как двое пожарных в масках спускаются по лестнице, держа на руках людей, завернутых в одеяла. Один из этих людей не шевелился, а вторым оказалась старая женщина, которая выглядела смертельно напуганной, пока пожарный спускался с ней по лестнице. Было очевидно, судя по дыму, вырывавшемуся из здания, что внутри мало что могло сохраниться. А то, что не поглотил огонь, было затоплено мощными струями воды. Саша забеспокоилась, что они потеряют свою квартиру, но по какой-то причине огонь повернул на восток, в противоположную от их дома сторону. И еще одно здание, расположенное дальше от них, охватил огонь, пока все стояли и смотрели. Саша чувствовала себя виноватой из-за того, что испытала облегчение, когда направление движения огня изменилось. И ей было жаль людей, живших в здании, которое загорелось.

        – Это становится просто ужасным, – печально сказала Саша. – Они только что вынесли пожилую женщину, надели на нее маску и погрузили в карету «Скорой помощи». А сейчас выносят еще двоих людей.

        – Ты собираешься предложить свою помощь? – спросила Клэр, пока Саша, широко раскрыв глаза, наблюдала за происходящим.

        – Я им не нужна, если только у одной из этих старушек не начнутся роды. У них здесь три грузовика с фельдшерами, которые лучше меня знают, что надо делать.

        В этот момент мимо нее проехали две кареты «Скорой помощи» с включенной сиреной.

        Саша продолжала разговаривать с Клэр весь следующий час, но ни одна из них не хотела покинуть свой наблюдательный пост и прозевать что-нибудь важное. И наконец через час из окон зданий и дыр, пробитых в крышах, появился белый дым. Пожар пошел на убыль. Кареты «Скорой помощи» несколько раз проезжали мимо Саши. Она уже устала считать, сколько их было, и с печалью смотрела на две каталки, на которых лежали безжизненные тела, укрытые одеялами. И она видела, как пожарный вытащил из здания другого пожарного, очевидно, раненного, и спешно понес к «Скорой помощи». Грузовики с фельдшерами и пожарные машины собрались со всего города.

        К двум часам ночи пожар начал стихать, но пожарные выходили из всех трех зданий, вынося тела. Саша услышала, как стоявшие рядом с ней полицейские обсуждали, что пока известно о семи погибших, пяти раненых и пострадавшем пожарном, про которого Саша уже знала, поскольку видела, как его выносили. Она снова позвонила Клэр, к которой присоединились Эбби и Морган. Морган предложила встретиться в ресторане у Макса, за полквартала от того места, где они стояли, на другом конце улицы. Их зданию больше ничто не угрожало, но им сказали, что всем разрешат вернуться в свои дома только через пару часов. Саша была уверена, что, когда они окажутся дома, там будет трудно дышать из-за дыма. Но они легко могли вообще потерять свое жилье этой ночью, если бы ветер не изменил своего направления. Саша с грустью подумала о тех, кто погиб. Она направилась окружным путем, чтобы присоединиться к подругам на Десятой авеню. По дороге к Максу все молчали. Ресторан закрылся полчаса назад, и Макс подсчитывал выручку, пока остальные работники наводили порядок. Макс во время пожара несколько раз выходил посмотреть, что происходит, приносил подругам воду, а потом снова возвращался на работу. Это была очень напряженная ночь.

        – Полыхало изрядно, – заметил Макс, когда подруги пришли в ресторан.

        Все четверо выглядели уставшими, а Саша все еще ковыляла на шпильках. Остальные были одеты в футболки, шорты и туфли без каблуков, и было похоже, что они одевались в спешке.

        – Семь человек погибло, – печально сказала Саша. – Думаю, это в основном были старики, которые задохнулись в дыму.

        Они ни с кем из них не были близко знакомы, но знали некоторых своих соседей в лицо и обменивались с ними приветствиями. Горько было думать о том, как закончилась их жизнь. Это было одним из рисков проживания в очень старых зданиях. Один из пожарных рассказал Морган, что все началось с возгорания электропроводки в здании, которое не ремонтировали, а поскольку оно сдавалось по фиксированной арендной плате, многие жили там с момента его постройки.

        Девушки выпили бутылку вина у Макса, и наконец в половине четвертого им разрешили вернуться домой. В здании отчаянно пахло дымом, и они, зайдя в квартиру, сразу же открыли все окна и включили кондиционер на режим вентиляции. Но они справедливо полагали, что понадобится несколько дней, а то и больше, чтобы запах полностью выветрился. Здания, расположенные через два дома от них, все еще дымились, и пожарные заливали их водой как снаружи, так и внутри. Было ясно, что ничего из имущества не сохранилось.

        – Да-а, мы висели на волоске, – сказала Морган, усаживаясь на кушетку рядом с Максом. – Мы могли бы все потерять.

        В спешке они ничего не взяли с собой, только Эбби схватила лэптоп, на котором печатала свой роман. А Клэр засунула в сумочку несколько фотографий своих родителей. Все остальное казалось неважным, но они были бы в отчаянии, если бы потеряли свой дом. Девушки установили в своей квартире датчики дыма много лет назад, но никогда пожары не случались так близко от их дома. Они были молчаливы и подавлены, особенно из-за того, что погибли люди.

        Только к пяти часам утра все отправились спать, но по дороге Клэр повернулась к Саше:

        – Кстати, как прошло твое свидание?

        Саша уже успела забыть обо всем в ажиотаже, возникшем вокруг пожара.

        – Нелепо, – ответила она. – Пустая трата времени. Лучше бы я осталась дома с вами, поработала или поспала, – сказала она, зевая. – Он красавчик, но больше о нем нечего сказать.

        – Но существуют и достойные мужчины, – сказала Морган.

        Саша скептически посмотрела на нее, а Клэр покачала головой.

        – Я думаю, ты забрала себе последнего из достойных, – заметила Клэр, имея в виду Макса, который пошел готовиться ко сну и предоставил девушкам обсуждать свидание.

        – А чего ты еще ждала от мужика, демонстрирующего нижнее белье, бога ради? – спросила Морган Сашу.

        – Райан все время меня фотографировал, чтобы отправить снимки своим подписчикам в Инстаграме, – сказала Саша. – Он, наверное, скажет им, что был на свидании с Валентиной.

        Морган и Клэр решили, что это, скорее всего, так и есть. Маловероятно, что на него произвели впечатление Сашины успехи на поприще медицины, а если он скажет, что был с Валентиной, все его друзья сойдут с ума. Морган даже застонала, представив себе, как Райан рассылает в социальной сети фотографии со своего свидания.

        – По крайней мере, ты попыталась, – похвалила она Сашу, которая повернулась к Клэр.

        – И как, черт возьми, ты ходишь в такой обуви? Я все время боялась упасть и сломать себе бедро.

        – Но нельзя же отправляться на свидание в сабо или в тапках, – возразила Клэр, и они рассмеялись.

        – Почему бы и нет? Я так и пошла на свое последнее свидание с одним парнем. Он ординатор в ортопедическом отделении. Мы пошли поужинать после работы прямо в белых халатах и довольно неплохо провели время, пока он не признался, что помолвлен, но не уверен, что готов жениться, поэтому проверяет на других девушках, какие чувства он на самом деле испытывает к своей невесте.

        – Очень мило, – заметила Морган.

        – Полагаю, я не слишком ему понравилась. Я слышала, что он женился во время празднования Четвертого июля [3] . Она медсестра в отделении интенсивной терапии. Может быть, он хотел жениться на дипломированном враче. Может быть, они все немного сумасшедшие. Слава богу, что у меня нет времени ходить на свидания. Сама не знаю, зачем я отправилась сегодня.

        Разве что для того, чтобы не терять сноровки, и Саша полагала, что обязана быть в форме. Ее сестра всегда говорила, что у нее нет никакой личной жизни. И Валентина была права, но Сашу это мало беспокоило.

        – Два неудачных свидания не оправдывают твою монашескую жизнь. А у тебя вообще нет оправданий, – сказала Морган, обращаясь к Клэр. – Вы, дорогуши, не можете оставаться в одиночестве всю жизнь. А чтобы найти хорошего парня, стоит потрудиться.

        – И что потом? Вы женитесь и ненавидите друг друга всю оставшуюся жизнь? – возразила Клэр.

        Ее родители не питали друг к другу ненависти, но, по мнению Клэр, отец загубил жизнь матери. И ее мать сама позволила ему это сделать, что было еще хуже.

        – Такое случается не всегда, – настаивала Морган.

        Хотя с ее родителями так и произошло. Они вообще не должны были жениться. Но представители ее собственного поколения стали более осторожными и осмотрительными в том, на ком они женятся и почему. Или они просто живут вместе, что она считала гораздо более разумным. Причины, по которым женились родители Клэр и Морган, больше не существовали. Отказаться от собственной жизни, карьеры и родного города ради мужчины было немыслимо для их современниц. Такой брак мог принести только несчастье, как случилось у родителей Клэр и Морган.

        – Ну что ж, я теперь могу передохнуть и какое-то время не ходить на свидания, – с облегчением вздохнула Саша.

        – Ты и так себя не сильно утруждала в этом вопросе, – упрекнула ее Морган. – Нельзя сдаваться после одного скучного свидания. Это нелепо.

        – Нет, нелепо встречаться с мужчинами, с которыми у тебя нет ничего общего.

        Но Саша слишком устала, чтобы размышлять на эту тему. Она пожелала своим соседкам спокойной ночи и отправилась в свою комнату, чтобы лечь спать. Ей нужно будет появиться на работе в шесть утра, чтобы принимать роды. Ее жизнь была полной и содержательной, и незачем было утруждать себя встречами с такими мужчинами, как Райан. И она не нуждается в бесплатном ужине. Когда она легла в кровать и закрыла глаза, воспоминания о нем уже улетучились. Это была долгая ночь, кошмарная для тех, кто рисковал потерять свой дом, и трагичная для тех, кто погиб, и все это делало ее свидание совершенно не имеющим значения. Она глубоко заснула, радуясь, что у нее есть хотя бы полчаса для сна, и еще больше радуясь тому, что их дом остался цел.

        Когда Эбби снова рисовала декорации, а Айван отправился на обед с театральным агентом, в театр вошла хорошенькая девушка, выглядевшая слегка потерянной. У нее была огромная грудь, которая почти вываливалась из мужской майки без рукавов. На девушке были обтягивающие джинсы, а ее спутанные длинные светлые волосы выглядели так, словно она только что встала с кровати. Эбби подумала, что Айван, наверное, назначил прослушивание, но у них не было роли для такой девушки ни в той пьесе, которая шла в настоящий момент, ни в следующей.

        Эбби перестала красить декорацию и посмотрела на девушку.

        – Могу я вам чем-нибудь помочь? – спросила Эбби.

        – Я… у меня есть кое-что для Айвана. Он сказал, что я могу оставить это в театре. Он здесь?

        Эбби покачала головой и посмотрела на большой манильский конверт, который девушка прижимала к груди.

        – Это… это пьеса, которую я написала, и он сказал, что посмотрит ее. Я актриса, но последние два года работала над этой пьесой. Думаю, что мне нужна помощь, и он предложил мне свою. Меня зовут Дафна Блейк.

        Что-то в ее словах пробудило у Эбби воспоминания трехлетней давности. Она так же пришла в театр с похожим конвертом после того, как Айван убедил ее попробовать себя в написании пьесы, а не романа, а потом пообещал поставить ее. Эбби встревожилась, почуяв опасность.

        – А вы, наверное, художник-декоратор? – спросила девушка.

        – Нет, я тоже драматург. Мы все делаем здесь разную работу. Рисуем декорации, продаем билеты перед началом спектакля, убираемся в театре. Вы можете оставить мне ваш конверт. Я передам его Айвану, как только он вернется, – спокойно сказала Эбби, стараясь скрыть свою нервозность и подозрительность.

        У Эбби не было причин для беспокойства. Айван имел полное право читать сочинения других авторов. Хотя ставил он только свои авангардные пьесы, которые никогда не получали одобрительных отзывов или вообще не получали никаких. Айвана больше всего задевало то, что все пьесы, которые он писал и ставил, не удостаивались внимания. Даже критики, которые писали о пьесах, идущих в экспериментальных театрах, ничего не говорили о его работах. Для него это было самым большим оскорблением. У Айвана было несколько последователей, которые снабжали его небольшими суммами денег, чтобы он смог кое-как продержаться и сохранить веру в свои работы. Но мужчина не использовал ни цента из этих денег на постановку какой-нибудь из написанных Эбби пьес.

        – Вы не возражаете, если я подожду? – спросила девушка у Эбби.

        Она продолжала прижимать к груди конверт, словно опасаясь, что кто-нибудь попытается украсть его у нее. Эбби обычно чувствовала то же самое в отношении своих работ. И больше всего в отношении своего романа, а не экспериментальных пьес, которые Айван побуждал ее писать. Некоторые из них казались ей надуманными и неестественными. Но она доверяла Айвану.

        – Конечно, не возражаю, но он может вернуться очень не скоро, – сказала Эбби девушке. – Мне кажется, что он собирался куда-то по делам.

        Эбби немного раздражало то, как эта девушка стоит здесь, словно ожидая пришествия мессии или предсказания оракула. Эбби испытывала то же самое по отношению к Айвану. Его собственные сочинения были какими-то бесплотными и странными. Но он так много знал об экспериментальных театрах, что Эбби считала его одним из незаслуженно игнорируемых гениев своего времени. И было видно, что эта девушка думает точно так же. Она села на второй ряд и приготовилась ждать, а Эбби дрожащей рукой продолжила рисовать декорации. Она рисовала огромного дьявола, который понадобится во втором действии, и вся была заляпана красной краской, которая казалась капельками крови в ее волосах.

        Девушка просидела два часа, не издав ни звука, читая книгу, которую принесла с собой. Эбби почти забыла о ней. И когда появился Айван, он вышел на сцену и улыбнулся Эбби, подходя к ней.

        – Как продвигается работа? – спросил он, имея в виду дьявола, которого она рисовала. – Надеюсь, что он вселяет ужас.

        Их глаза встретились, и Эбби почувствовала слабость в коленях, как бывало всегда, когда Айван смотрел на нее. Он словно гипнотизировал ее, и для него она сделала бы что угодно. Вдруг девушка, которая до этого молча сидела во втором ряду слабо освещенного зрительного зала, заговорила. Эбби, совершенно забыв про нее, выключила свет в зале и оставила только яркие огни рампы, освещавшие работу. Айван при звуке голоса повернулся и изумился, увидев девушку, смотревшую на него с обожанием, которое Эбби очень не понравилось. Атмосфера внезапно сделалась зловещей.

        – Что вы здесь делаете? – с явным удивлением спросил Айван.

        – Вы сказали, что я могу принести вам свою пьесу и вы ее почитаете, – напомнила ему девушка.

        – Да, верно, – сказал он так, словно совсем забыл о своем обещании, и улыбнулся ей.

        Морган всегда сравнивала его с Распутиным, когда дело касалось женщин. Саша считала, что он просто подонок. Но Эбби видела в нем что-то, чего не видели подруги. – Я прочту ее в воскресенье или в понедельник, когда в театре не будет представлений. А потом сообщу вам свое мнение. – И тут ему в голову пришла идея. – Вы не хотите пойти со мной выпить кофе и рассказать о своей пьесе? – предложил Айван. – Вы объясните мне, что именно хотели сказать этой пьесой, так чтобы я не упустил главную мысль.

        Эбби не хуже его знала, что пьеса не нуждается в пояснениях драматурга, она должна говорить сама за себя. Но она ничего не сказала и продолжила рисовать, притворяясь, что не слышит их разговора.

        Девушка моментально приняла приглашение, и спустя несколько минут они ушли из театра, разговаривая о пьесе и о ее главной идее. На мгновение Эбби почувствовала тошноту. Она уже слышала все это раньше. Он говорил ей то же самое в течение последних трех лет. И Эбби видела, как он флиртует с другими девушками, с актрисами, которые приходили на прослушивание, или с молодыми режиссерами, ищущими работу. Она никогда всерьез не беспокоилась об этом и не чувствовала в этом угрозы для себя. Но в этот раз, по какой-то неведомой причине, Эбби запаниковала. Девушка выглядела невинной, но весьма решительной, и Айван так заинтересованно разговаривал с ней.

        Он вернулся часом позже, без девушки, и объяснил Эбби, зачем он устроил эту встречу, чтобы она не беспокоилась. Он не хотел расстраивать ее.

        – Ее папаша – настоящий денежный мешок, и он готов финансировать любую ее пьесу, если кто-нибудь возьмется ее поставить. Я уверен, что она не написала ничего стоящего. Но нам нужны деньги, и, если ее богатый папочка поможет нам выпутаться из долгов, я готов прочитать все, что угодно, лишь бы удержать театр на плаву. Это нам не повредит. – По крайней мере, это объясняло, почему он хотел поговорить с девушкой и выглядел таким заинтересованным ее пьесой. – Иногда приходится заниматься проституцией ради всеобщего блага. Не как твои родители, продавая себя миллионам ради коммерческого успеха. Но иногда в нашей жизни появляется ангел, и ее отец может оказать нам поддержку, в которой мы так нуждаемся.

        Эбби вздохнула, слушая его и желая поверить в то, что Айван сказал правду о причине, по которой взялся читать пьесу. Она не была уверена в этом, но готова была поверить ему на слово. А еще Айвану понравился дьявол, которого она нарисовала, хотя большая часть красной краски была на ее рубашке и в волосах. Потом он спросил, не придет ли Эбби к нему этой ночью, после того как он поужинает с другом. У того была проблема с женщиной, и он хотел эту проблему обсудить.

        – Полночь будет не слишком поздно для тебя? – спросил Айван, гладя ее шею; потом его рука соскользнула к ее груди, и Эбби растаяла от прикосновения.

        – Нет, все в порядке.

        Эбби будет к тому моменту невероятно сонной, но перспектива свернуться клубочком в его объятиях с чувством удовлетворения после занятий любовью была слишком соблазнительной, чтобы отказаться. Айван был искусным любовником, который хорошо знал все потребности женского тела, и секс с ним был для девушки как наркотик, под воздействием которого она забывала обо всем. О том, что мужчина так и не поставил ни одной ее пьесы, и даже о богатой маленькой девочке, которая прождала его в театре полдня.

        – Я приду в полночь, – тихо сказала Эбби, и Айван поцеловал ее.

        И тут она вспомнила, что ее подруги собирались завалиться к Максу в ресторан в субботу вечером, и подумала, не захочет ли Айван присоединиться к ним после спектакля. Он никогда не говорил, что ему не нравятся ее соседки, но она прекрасно чувствовала это. И эта неприязнь была взаимной. По возможности Айван избегал встречи с ними, и когда она пригласила его в ресторан, его взгляд затуманился.

        – Спектакль забирает у меня слишком много сил. Я буду не в состоянии вынести шум и толпу людей в ресторане. Но в любом случае спасибо. Может быть, в другой раз?

        Эбби кивнула и не стала настаивать. Она знала, как много сил он отдает своей работе.

        – А ты иди с ними, если хочешь. Я же отправлюсь домой и лягу спать.

        Приглашение было спонтанным, просто для тех, у кого нет других планов. Но ужины в лофте в воскресный вечер были еженедельной традицией, и на них приходили все.

        – А ты придешь к нам на ужин в воскресенье? – робко спросила она.

        Айван чувствовал себя неловко в кругу ее друзей и редко приходил по воскресеньям на их почти семейные ужины. У него всегда находился предлог уклониться от участия в них.

        – Мне нужно будет встретиться с моим бухгалтером, – поспешно ответил он. – А теперь мне еще придется читать пьесу этой девчонки, чтобы ее отец поддержал нас в финансовом плане. Мы с тобой устроим тихий ужин на следующей неделе, – пообещал он.

        Но Айван всегда был очень изменчив в отношении своих планов и никогда не помнил, сколько раз он предлагал ей провести вместе вечер. Побыть рядом с ним можно было только экспромтом, когда Айван был в настроении и не слишком утомлен представлением или написанием очередной пьесы. Эбби не удивилась, что он отклонил ее приглашения – она к этому привыкла. Он был творческим человеком до мозга костей, и его нелегко было заставить сдержать свои обещания, поэтому девушка больше и не пыталась это сделать.

        Она попрощалась с ним и отправилась домой, чтобы привести себя в порядок и попытаться соскоблить с себя всю краску перед свиданием в полночь. Айвану не нравилось отсутствие уединения в лофте Эбби, и он предпочитал проводить с ней ночи, когда такое случалось, у себя. Его студия была маленькой, и там царил беспорядок, но они были там одни и могли наслаждаться друг другом.

        Айван поцеловал ее еще раз, когда она уходила, и та девушка показалась Эбби совсем не стоящей внимания. Она была лишь средством для получения денег, в которых, как было известно, театр отчаянно нуждался. Даже постоянные последователи Айвана имели очень ограниченные возможности. А любой авангардный театр никогда не делал больших сборов. Часто приходилось давать представление при полупустом зале, поскольку очень немногие понимали его работы. Они были слишком «заумными».

        Несколько раз, когда Айван был совсем на мели, он просил Эбби одолжить ему деньги, чтобы оплатить аренду театра, и она давала ему их, оставаясь почти без средств на последующие несколько недель. Эбби не хотела просить у родителей деньги на театр Айвана, поскольку он не одобрял их работу и не скрывал этого. Она отдавала ему деньги, которые ухитрялась сэкономить. Но при этом Айвана задевало то, что родители Эбби не испытывают желания поддержать его театр, притом что они, по его мнению, были очень богаты. Эбби никогда не говорила Айвану, что ее отец считает его мошенником, пишущим всякий вздор, который никому не нужен. Отец хотел, чтобы Эбби снова начала писать «нормальные» вещи, а не то, что он считал экспериментальным «мусором». Айван любил ее родителей не больше, чем они его.

        Эбби появилась в студии Айвана в полночь, а он в это время крепко спал. Мужчина открыл дверь и, казалось, был удивлен ее появлением, а потом обнял и прижал к себе. Его седеющие волосы были спутаны, и Айван был полностью обнажен, потому что ночь стояла теплая, а в его крохотной студии не было кондиционера. Эбби прерывисто дышала после того, как поднялась к нему на седьмой этаж. Но ее дыхание участилось, когда возлюбленный стащил с нее одежду и начал жадно ласкать ее еще до того, как они добрались до кровати. Они занимались любовью всю ночь и заснули в объятиях друг друга только на рассвете. Именно такие ночи и привязывали Эбби к нему и отгоняли прочь все сомнения и разочарования. Айван очаровывал девушку, кружил голову и умело играл с ее телом.

        Саша была на вызове в субботу вечером, но заскочила в ресторан к Максу, чтобы поужинать. Морган была уже там, а у Клэр не было никаких планов на вечер, поэтому она охотно присоединилась к подругам. Эбби сказала, что может заглянуть к ним по дороге домой из театра. Планы девушек на субботы всегда были неопределенными, и Макс на всякий случай всегда оставлял им столик.

        – Айван придет? – спросила Саша, надеясь, что его не будет.

        – Нет, слава богу. Эбби сказала, что он «слишком устал» после представления, – ответила Клэр.

        Сама Саша молилась, чтобы ее не вызвали в больницу, и на всякий случай воздержалась от выпивки. Оливер и Грэг сказали, что они могут присоединиться к ним, а Саша пригласила Валентину, но та уехала на Сент-Барт[4] на весь уик-энд с новым поклонником. Она сказала, что он француз и потрясающий парень шестидесяти лет от роду. К тому же мультимиллионер и только что переехал жить в Нью-Йорк. Все мужчины, с которыми встречалась Валентина, были по возрасту годны ей в отцы, так что Саша не удивилась. Отдалившись от собственного отца, Валентина словно пыталась найти ему замену. Пока женщины мило беседовали, подошли Оливер и Грэг, загорелые и отдохнувшие после того, как весь август провели в Хэмптоне[5], снимая дом вместе с друзьями. Друзья были счастливы видеть друг друга.

        Все, кроме Саши, заказали вино. Ресторан был переполнен, и Макс смог прислать им для начала только кое-какую закуску. В компании говорили о недавнем пожаре в их квартале, который сильно их напугал. Клэр снова пожаловалась на свою стажерку, Морган сказала, что нашла новых клиентов, а Саша с восторгом выразила надежду, что в ближайшие месяцы ей удастся поработать в клинике, специализирующейся на проблемах бесплодия. Потом они дружно решили купить для своей квартиры новую черную кожаную кушетку, которую мать Клэр могла достать для них через свои связи с дизайнерами. А Оливер объявил, что они с Грэгом хотят устроить у себя дома ужин в День благодарения [6] для всех, кто не поедет домой. Они обменялись новостями и обсудили планы на осенний сезон. Морган предложила на уик-энд арендовать домик в Вермонте, чтобы покататься на лыжах. Все решили, что это отличная идея. Макс и Морган были заядлыми лыжниками, так же, как и Оливер с Грэгом, и Саша сказала, что с удовольствием присоединится к ним, если не будет дежурить в больнице в это время. Клэр никогда не каталась на лыжах, но она собиралась поехать с ними просто за компанию. Идея показалась всем очень удачной, хотя они часто обсуждали ее, но никогда не могли подобрать конкретную дату, которая устраивала бы всех.

        Они заказали свои любимые блюда и попробовали несколько новых, которые Макс очень рекомендовал им и добавил к их заказу, и никто не был разочарован ужином. А Саша повеселила всех, рассказав о своем свидании с актером, демонстрирующим нижнее белье. Она не рассчитывала, что он снова объявится, и ее это не волновало. И как раз когда она заканчивала свой рассказ, появилась Эбби. Она выглядела слегка возбужденной, извинилась за опоздание и также извинилась от имени Айвана, который, по ее словам, очень устал и отправился домой отсыпаться. Никто не выразил сожаления из-за его отсутствия, но все были рады видеть Эбби. Она сказала, что спектакль прошел удачно, хотя никого это не интересовало. Официант убрал тарелки со стола, и они заказали десерт и капучино. Саша получила сообщение на телефон и нахмурилась, потом посмотрела на своих друзей.

        – Я только что превратилась в Золушку.

        На ней были джинсы и розовый свитер, но домой ей заходить было не нужно – она могла переодеться в свой халат в больнице. Ее вызывали из-за близнецов. Их мать положили в больницу неделю назад, чтобы предотвратить преждевременные роды, но дольше она продержаться не смогла. Младенцы собирались появиться на свет на четыре недели раньше срока, и возникло какое-то осложнение. В сообщении говорилось, что у женщины начались схватки, и Сашу просили срочно вернуться в больницу.

        – Долг зовет, – сказала она, вставая со своего места.

        Саша расцеловала всех присутствовавших перед тем, как уйти.

        – Увидимся завтра. Кстати, я приду к вам на ужин в День благодарения, если не буду работать, – сказала она Оливеру, когда обнимала его на прощание. – Я больше не в состоянии терпеть то, что родители делят меня между собой. Всегда кто-то остается обиженным. Я остаюсь здесь и в любом случае, вероятно, буду на вызове в этот день. Так что, если я не зависну в больнице, рассчитывайте на меня. Я передам ваше приглашение Валентине, но она, скорее всего, будет к тому времени в Гштаде[7] или в Дубаи с новым ухажером.

        Валентина не уезжала домой на этот праздник уже много лет, по тем же причинам, которые упомянула и Саша. Для них это был большой стресс, и, не желая того, родители заставляли сестер чувствовать себя несчастными. Это было как игра в перетягивание каната. И Саша чувствовала себя этим канатом, который ее родители тянули каждый на себя, продолжая воевать друг с другом даже спустя семь лет после развода.

        – Мы будем рады тебе, – заверил ее Оливер.

        Саша знала, что праздник у них в доме пройдет в теплой и радостной атмосфере. У мужчин были роскошные апартаменты, и они любили принимать у себя друзей, делая это хорошо, в отличие от Морган, которая никогда не была такой хозяйственной, как ее брат, и не умела готовить лучше Макса, который устраивал для них День благодарения в прошлом году.

        Саша поспешно ушла, пока остальные продолжали строить планы на осень. Сидя в такси по дороге в больницу, Саша все еще улыбалась, довольная вечером, проведенным с друзьями. Войдя в больницу, она поспешила к лифту, чтобы подняться в родильное отделение. Девушка знала, что все ждут ее, чтобы принять роды.

        Поднимаясь в лифте, она думала о Валентине и беспокоилась о том, как она ладит с тем мужчиной на Сент-Барте. Ее романы обычно длились не дольше нескольких месяцев. Казалось, что ни она, ни Саша не способны к длительным отношениям. Причиной тому был неудачный брак родителей. А Валентина чересчур любила развлечения и была не слишком разборчива в своих связях. Главное, чтобы мужчина был богатым и немолодым. Саша же всегда была «слишком занята», чтобы построить с кем-нибудь серьезные отношения. Но тем не менее другие врачи и даже ординаторы ухитрялись поддерживать длительные отношения или даже вступать в брак. Саша думала, что с ней не случится такое в ближайшее время, а может быть, не случится никогда. Она слишком боялась, что все пойдет не так.

        Размышляя об этом, она вышла из лифта и налетела на врача, одетого в белый халат. Он, как и Саша, направлялся в родильное отделение, и она чуть не сбила мужчину с ног и сама чуть не упала, врезавшись в него на полной скорости.

        – Простите! – выдохнула девушка, когда врач удержал ее от падения.

        Саша подняла глаза и увидела лицо, которое уже видела раньше, хотя и не была знакома с этим человеком. Она поспешно обошла его, отправилась обработать руки и переодеться, спустя всего несколько минут она уже входила в палату, в которой лежала мать близнецов. Это была женщина в возрасте, хотя стоявший рядом с ней мужчина выглядел намного моложе ее. Медицинский персонал к этому времени уже видел все варианты комбинаций – мужчины и женщины, однополые пары, старые, молодые, бесплодные, которые рожали по нескольку детей сразу в результате искусственного оплодотворения донорскими яйцами или своими собственными. Существовало множество разных вариантов, но они почти ни разу не видели идентичных близнецов, таких, как Саша с Валентиной, поскольку такие близнецы случаются только при естественном оплодотворении. А гормоны, которые используют для бесплодных женщин, заканчиваются родами разнояйцевых близнецов, а не идентичных, которые являются даром природы.

        – Привет, я доктор Хартмен.

        Саша со спокойной улыбкой посмотрела на пациентку, которая испытывала сильнейшую боль, но отказалась от эпидуральной анестезии. Собравшиеся медики поговаривали о кесаревом сечении, но пока не пришли к единому мнению. Мать близнецов сначала хотела, чтобы роды были естественными, но теперь быстро изменила свое решение, измученная болезненными схватками. Она стонала, в то время как партнер гладил ее по голове, держал за руку и успокаивающим тоном разговаривал с ней.

        – Это намного хуже, чем я думала, – с трудом выдохнула женщина.

        Саша предложила ей еще раз эпидуральную анестезию, и женщина согласилась. Саша отправилась к сестринскому посту, чтобы вызвать анестезиолога. Она вернулась через две минуты, в то время как женщина громко кричала при очередной схватке.

        – Вы почувствуете себя намного лучше через несколько минут, – заверила ее Саша.

        В палату вошел дежурный анестезиолог, который, по счастью, находился в соседней палате. Он стал готовить женщину к наркозу, в то время как она продолжала кричать от боли, а спустя пятнадцать минут, которые показались роженице вечностью, она уже улыбалась. Пара могла видеть схватки на мониторе, но женщина их уже не чувствовала, и ее молодой муж, похоже, испытал облегчение. Когда Саша в первый раз вошла в палату, мужчина казался охваченным паникой. Но Саша обладала удивительным даром успокаивать пациентов, давая им почувствовать, что все находится под контролем. Она принимала взвешенные, быстрые и правильные решения, а ее умение найти подход к пациенту было превосходным. Этим она производила глубокое впечатление на всех врачей, которые стажировались вместе с ней. А теперь Саше предстояло решить – делать кесарево сечение или позволить женщине родить естественным путем. Сердцебиение у младенцев было достаточно сильным, хотя они и рождались на четыре недели раньше срока. И существовали все предпосылки для того, чтобы нормально провести младенцев через родовые пути и дать им возможность начать дышать.

        Она посовещалась с родителями, чтобы узнать их мнение, и они решили по возможности не прибегать к кесареву сечению. В палату вошел главный врач и поддержал это решение. Каталку, на которой лежала женщина, повезли по коридору в родильную палату. За каталкой шли анестезиолог, медсестра, отец близнецов и еще два врача, которые присоединились к ним из-за того, что ожидалась двойня. А в родильной палате их уже ждали два педиатра, и Саша обратила внимание, что одним из них был тот врач, которого она чуть не сбила с ног, выбегая из лифта. Саша поняла, что он тоже был ординатором из отделения реанимации новорожденных, поскольку дети рождались раньше срока. Но близнецы, рождающиеся на тридцать шестой неделе, не были редкостью, и мониторы, подсоединенные к животу роженицы, показывали, что с детьми все в порядке.

        Анестезиолог снизил дозу эпидуральной анестезии, чтобы роженица могла тужиться более эффективно, и женщина снова начала кричать и говорить, что боль слишком сильная.

        – Давайте тогда достанем оттуда детей, и все закончится, – спокойно сказала Саша, продолжая пристально наблюдать за процессом.

        В палате повисла атмосфера напряженного ожидания, в то время как Саша говорила роженице, когда тужиться, но она только кричала и стонала. Саша знала, что все присутствующие врачи готовятся к кесаревому сечению, чтобы избежать ненужного стресса для новорожденных, на случай, если роды затянутся. И она начала подавать команды более решительно и строго, в то же время выражая сочувствие роженице по поводу испытываемой ею боли. Наконец у женщины между ног появилась головка, и быстрым уверенным движением Саша подхватила ребенка за плечи и за тельце, и на свет, громко плача, появилась маленькая девочка. Ее мать рассмеялась сквозь слезы и тут же начала снова кричать, в то время как медсестры забрали девочку и передали педиатру, который внимательно ее осмотрел. А Саша стала принимать второго близнеца, который был крупнее, и которым было труднее управлять. Но спустя мгновение мальчик уже вышел наружу, обе пуповины были перерезаны, младенцы выглядели здоровыми и неповрежденными и хорошо дышали. Тем не менее за ними будут пристально наблюдать и поместят в кувез на несколько дней. Они были приличного роста, весили по пять фунтов, что было вполне нормально для восьмимесячных близнецов.

        Все прошло хорошо, и Саша почувствовала, как общее напряжение спадает. Муж с женой поцеловали друг друга, на их лицах читались облегчение и восторг. Матери разрешили подержать детей и на несколько мгновений приложить к груди, после чего младенцев увезли в отделение реанимации новорожденных, еще раз осмотрели и положили в один кувез. Саша поздравила родителей и занялась матерью. Женщине дали успокоительное, она сильно дрожала после пережитого, что было вполне нормально.

        Саша спокойно разговаривала с ней, накладывая несколько швов.

        – Я говорила вам, что я близнец? У меня есть сестра по имени Валентина. Вы получите большую радость от общения со своими детьми.

        Саша продолжала говорить, чтобы отвлечь внимание женщины от того, что она с ней делает. Потом, проверив ее жизненные показатели, женщину увезли в послеоперационную палату, чтобы некоторое время понаблюдать за ней. Если все будет в порядке, позже она вернется в свою палату. Саша оставила ее в послеоперационной палате на попечение медсестер, пообещав прийти завтра, и еще раз поздравила ее.

        Муж женщины находился рядом с младенцами в отделении интенсивной терапии для новорожденных, а сама роженица уснула после того, как ей дали лекарства. Саша направилась в ординаторскую, чтобы выпить кофе, и не успела она сделать первый глоток, как в комнату вошел врач из интенсивной терапии, также в поисках кофе. Оба они находились в приподнятом настроении после удачно проведенных родов. Было уже три часа ночи, но время пролетело незаметно.

        – Как там близнецы? – спросила Саша, чтобы быть в курсе дела, поскольку он обследовал детей более тщательно, чем она.

        – Прекрасно, – улыбнулся врач. – Вы проделали отличную работу. Когда она отказывалась тужиться, я был уверен, что придется в конце концов делать кесарево сечение, но вы ловко управились.

        – Спасибо. Извините, что я налетела на вас у лифта. Я просто задумалась и хотела успеть к роженице, прежде чем она разрешится. Но на роды ушло больше времени, чем я предполагала. Не хотела сбить вас с ног.

        – Я не думаю, что вам это удалось бы, – рассмеялся мужчина. Он был крупным, широкоплечим, намного выше Саши. – Хотя вы очень старались, – поддразнил он ее. – Но я играл в футбол в колледже.

        – Я рада, что все прошло так гладко, – сказала Саша, расслабившись.

        Они оба знали, что так бывает не всегда. И когда что-то случается, все воспринимают это как личное горе. Саше приходилось присутствовать при родах, когда ребенок умирал во время родов или рождался уже мертвым. Это была та часть ее работы, которую она ненавидела. Но сегодня ночью результат был отличным, хотя и пришлось поволноваться.

        – На этой неделе мы принимали тройню. Было довольно страшно. Жаль, что вы прозевали это событие, – заметила Саша.

        – Я слышал об этом. У меня был выходной. Иногда такое случается, но нечасто.

        Саша рассмеялась, отлично понимая его.

        – Я ужинала с друзьями, когда меня вызвали, – сказала она, но врач решил, что у нее было свидание. Женщину с ее внешностью наверняка часто приглашают, скорее всего, каждый вечер, подумал он.

        – Мне повезло, что вас вызвали, – заявил врач, улыбаясь.

        Саша направилась к шкафчикам, чтобы переодеться в одежду, в которой она была на ужине.

        – Надеюсь, нам еще доведется поработать вместе, – сказал он, но Саша уже скрылась за дверью, ведущей к шкафчикам.

        Он не видел, как она уходила, но, когда пошел проведать близнецов, обратился к дежурной медсестре.

        – Сегодня роды принимала потрясающая женщина, – сказал он с улыбкой, и медсестра рассмеялась. Она хорошо знала Сашу.

        – Не слишком возбуждайтесь, – предупредила его женщина.

        – Она замужем? – разочарованно спросил он.

        Это не удивило бы его. Большинство женщин-врачей, с которыми ему доводилось работать, были замужем. Какой-то счастливчик наверняка подцепил и эту.

        – Она не ходит на свидания ни с кем из сотрудников. Хорошо делает свою работу и не отвлекается на флирт. Я никогда не видела, чтобы она болталась попусту с кем-нибудь из персонала.

        – Может быть, у нее есть парень на стороне, – удрученно предположил он.

        – Я не знаю ничего о ее личной жизни. Она никогда не говорит о себе. Работать с ней – одно удовольствие, но она ни с кем не сближается.

        – Я не буду упускать ее из виду, – сказал он, внезапно почувствовав себя уставшим по мере того, как напряжение последних часов стало покидать его. И тут мужчина сообразил, что не знает ее имени, и обратился с вопросом к медсестре.

        – Саша Хартмен. Желаю удачи, – сказала та с лукавой усмешкой.

        Спустя несколько минут ординатор из реанимации тоже покинул больницу. Его звали Алекс Скотт, и Саша даже ни разу не вспомнила о нем, когда вернулась в свою квартиру и рухнула в кровать. Она думала только о том, что проделала хорошую работу, а перед этим с удовольствием пообщалась со своими друзьями у Макса в ресторане. И ей не нужно было ничего большего.

        Как Макс и обещал, воскресным вечером он приготовил ужин в лофте. Принес все ингредиенты из ресторана и сделал два вида пасты, огромную миску салата и стейки для всех. Он также прихватил с собой несколько батонов французского хлеба, свежевыпеченную фокаччу, полдюжины разных сыров и шоколадный торт, который испек в этот день. Все были в прекрасном расположении духа и толпились на кухне, пока Макс готовил. Морган и Клэр накрыли на стол. Оливер открыл вино, чтобы дать ему «подышать». Грэг сделал соус для салата. Эбби тоже была дома, но у Айвана была встреча с бухгалтером, после чего он планировал почитать пьесу Дафны Блейк, поэтому не пришел. Саша вернулась с работы к тому моменту, когда все рассаживались за столом, и присоединилась к друзьям, даже не сняв свой привычный белый халат. Грэг включил музыку, Макс разлил вино по бокалам, а Морган поставила перед каждым тарелку, нагруженную едой. Атмосфера была праздничной. Это был настоящий пир, друзья любили так проводить воскресные вечера. Они смеялись и много разговаривали. Это было семейное собрание хороших людей в доме, который все любили. Эбби вначале казалась немного напряженной из-за отсутствия Айвана, но после второго бокала вина расслабилась. Саша в этот вечер не была на вызове. Поэтому тоже немного выпила.

        – А где Валентина? – спросил кто-то у Саши.

        – Она все еще на Сент-Барте со своим мужчиной. Он француз.

        – И богатый, – добавила Морган, все рассмеялись.

        Морган сидела рядом с Максом, и он обнял ее за плечи, когда она поблагодарила его за ужин. Еда была необыкновенно вкусной, и все было съедено до последнего кусочка.

        Клэр сварила кофе для желающих, а Эбби разлила его по чашкам. Это был чудесный вечер, но в полночь Оливер и Грэг ушли. У Грэга утром была ранняя тренировка, а Оливер в семь утра вез важного клиента на телешоу «Доброе утро, Америка». Остальные еще недолго посидели за столом за неспешной беседой, а Клэр и Саша убрали посуду. Никто не хотел расходиться. Но после того как все поблагодарили Макса за еду, он отправился спать вместе с Морган. Ей тоже предстояло рано вставать.

        Они скрылись в ее комнате и сели на кровать, тихо беседуя. Макс любил проводить ночи у Морган, хотя и дразнил ее по поводу того, что это все равно, что ночевать в женском общежитии. Но он любил их теплую, дружелюбную обстановку. Это был настоящий дом, а не просто квартира, которую делили четыре девушки. Иногда ему было жаль, что они с Морган не живут вместе, но он знал, что может остаться у нее в любое время, что обычно и делал два-три раза в неделю. Но им обоим нравилось иметь и личное время, и у обоих была насыщенная жизнь и работа, отнимавшая много сил.

        Макс лег на кровать и поманил Морган к себе.

        – Иди сюда, приляг рядом со мной.

        Они за весь вечер ни разу не остались наедине, и в уединении ее спальни Макс хотел заняться любовью. У Морган на уме было то же самое. После четырех лет, проведенных вместе, у них часто всю неделю не было возможности заняться сексом, или они были не в настроении, если встречались поздно ночью, после того как Макс закрывал свой ресторан. Но воскресные вечера были особенными для них, когда стресс после рабочей недели уже остался позади, и они могли побыть просто двумя людьми, любящими друг друга и имеющими возможность проявить свою любовь.

        Потом они лежали обнявшись, и спустя несколько минут Макс крепко заснул, а Морган улыбнулась, глядя на него. Он был таким хорошим человеком. Она не знала, как ей посчастливилось найти его. Но понимала, что это было благословением для нее. Она и Оливер были счастливы со своими партнерами. Оба они установили те отношения, которые хотели и которые были далеки от того, что они наблюдали в своем детстве. Жизнь Морган с Максом была идеальной, именно такой, как она хотела, и лофт в Адской Кухне стал ее домом, а девушки, живущие вместе с ней, – сестрами, которых у нее никогда не было. Макс понимал, как много это значит для нее, и больше не пытался ничего изменить. Он принимал ее такой, какой она была – независимой, трудолюбивой, успешной, ласковой с ним и панически боящейся замужества.

        А в общей комнате Клэр и Эбби сидели на кушетке, и Эбби признавалась Клэр, что беспокоится по поводу Айвана, и рассказывала ей о Дафне Блейк и пьесе.

        – Я знаю, что он мне не изменит, но она просто вешается на него. И она такая молодая, а ее отец богат и готов финансировать постановку ее пьесы. Что, если она заманит его в ловушку? Ты же знаешь мужчин. Они такие наивные.

        Клэр подумала, что Айван был каким угодно, но только не наивным, но не стала говорить этого Эбби. Она постаралась по мере сил приободрить подругу, не высказывая снова все, что она думает о нем.

        – Побойся бога, ты ведь не старуха, – сказала Клэр.

        Она была огорчена тем, что Эбби не осознает, как много у нее достоинств и как много у Айвана недостатков, главным из которых была непорядочность. Она была уверена, что Айван лжет подруге по поводу этой девушки, но ей не хотелось расстраивать Эбби.

        – Она всего на пять лет моложе тебя, и какое имеет значение то, что у нее богатый отец? Айван же любит тебя.

        – Надеюсь, что ты права, – сказала Эбби, и ее слова прозвучали со спокойствием и уверенностью, которых она не чувствовала на самом деле.

        Чуть позже они тоже отправились спать. Клэр подозревала, что Айван изменяет ее подруге, и изменял раньше, возможно, много раз. Он столько ночей проводил без нее с жалкими отговорками, или просто не появлялся на встречу, или не отвечал на звонки по мобильному телефону, когда Эбби звонила ему. Но Эбби всегда оправдывала Айвана.

        Измученная работой Саша уже давно легла спать, расслабившись после счастливого вечера, который Макс устроил им.

        На следующее утро Макс встал раньше всех и прошептал Морган, что ему нужно ехать на рыбный рынок в Бронкс, чтобы закупить там свежий улов. Он любил сам закупать рыбу и мясо и часто сам же готовил их. Обычно повар сопровождал его, а иногда Макс отпускал его одного. Он поддерживал в ресторане железную дисциплину, но все любили и уважали Макса. Он был всеобщим любимцем.

        Морган пришла в свой офис пораньше. Она хотела подготовиться к своей первой встрече, проделать кое-какую исследовательскую работу и уточнить некоторые данные на своем компьютере. Джордж хотел сделать одно вложение, и Морган обещала ему высказать свое мнение перед встречей. Она просматривала информацию на компьютере, когда что-то привлекло ее внимание. Это было просто имя в списке директоров недавно образовавшейся компании, которая их заинтересовала, но оно почему-то показалось ей знакомым. Она набрала имя в браузере и увидела, что этот человек пять лет назад предстал перед судом присяжных, но обвинение было с него снято. Компания СЕК обвиняла его в инсайдерской торговле, но он смог оправдаться. Клэр запомнила его имя. И девушке не понравилось, что он теперь был одним из директоров интересующей Джорджа компании, о чем чуть позже она и сообщила Джорджу. Но он только рассмеялся.

        – Это было всего лишь недоразумение. Нелепое совпадение, когда кто-то из его семьи сначала купил акции, а потом продал. Не беспокойся об этом – он был полностью оправдан. А тебе за домашнюю работу ставлю пятерку. – Он улыбнулся Морган и выглядел довольным. – Я горжусь тобой.

        Но ей все равно не нравилась идея вкладывать деньги в компанию, в которой один из директоров был обвинен в мошенничестве, пусть даже его и оправдали. Девушка твердо верила в то, что без огня дыма не бывает, и ей не хотелось объяснять все это своему клиенту. Но эту тему никто не затронул, а Джордж перед встречей сказал ей, что не стоит об этом упоминать. Однако Морган была не согласна с ним. Это был один из редких случаев, когда они не соглашались друг с другом, но Джордж был ее боссом, и она следовала его указаниям. Клиент был полон энтузиазма по поводу этой компании, и предполагалось, что через год она станет открытой акционерной. Это была молодая компания, занимающаяся высокими технологиями, и, если у них все пойдет гладко, вкладчики смогут получить большие деньги.

        После встречи с клиентом Морган выбросила из головы все мысли об этой компании. Ей нужно было заняться другими клиентами и проделать кое-какую исследовательскую работу. Она больше не видела Джорджа этим утром, а в полдень ей позвонила Клэр.

        – Прости, что отрываю тебя от работы, – извинилась она.

        – Нет… да… Я сражаюсь со своим боссом весь последний месяц. Это так действует на нервы. Мне нужен хороший деловой совет. – Клэр заговорщически понизила голос. – Я не знаю, остаться ли на этой работе и терпеть, или поискать другую работу и уволиться. Ты не хочешь завтра поужинать вместе и поговорить об этом?

        – Конечно, – Морган была польщена ее доверием, а Клэр явно была обеспокоена и боялась, что не сможет найти другую работу, если уволится. – У Макса в половине восьмого? Я скажу ему, что нам нужен тихий столик где-нибудь в уголке.

        – Спасибо, – сказала Клэр с облегчением.

        Она была уверена, что Морган найдет для нее выход из этой ситуации. Клэр лучше разбиралась в бизнесе, чем Эбби или Саша, хотя они тоже захотели бы присутствовать при разговоре.

        – Буду рада помочь, – сказала Морган и вернулась к работе, а Клэр снова взялась за свои ненавистные рисунки для весенней коллекции. При этом Уолтер все время заглядывал ей через плечо, словно не доверял. И ко всему прочему малышка из Парижа доводила Клэр до сумасшествия.

        После воскресного ужина Саша должна была появиться на работе только в полдень, так что она могла поспать, и она почти проспала. Саша появилась в больнице в страшной спешке. На ней были черные джинсы и белый свитер, и она быстро схватила из своего шкафчика белый халат с ее именем. С удивлением она увидела врача из реанимации, который прохаживался около ординаторской.

        – Вы, похоже, проводите здесь немало времени. Должно быть, в реанимации маловато клиентов, – пошутила Саша.

        Но он не хотел признаваться, что просматривал график работы врачей и околачивался возле ординаторской, поджидая ее.

        – Я так и не представился той ночью, – сказал Алекс, испытывая неловкость. Она была так чертовки красива, что у него перехватывало дыхание. А Саша выглядела спокойной и хладнокровной. – Я Алекс Скотт.

        – Саша Хартмен, – просто ответила она.

        Девушка уже знала, что у нее лежат со схватками сразу три женщины, и одна из них почти готова родить. Это была суррогатная мать, рожавшая чьих-то близнецов, и родители этих близнецов планировали отправиться в родильную палату вместе с ней, что могло привнести нервозности в обстановку. Суррогатная мать была замужем, ей было чуть больше тридцати, и у нее было трое детей. Она уже второй раз выступала в этой роли. Она считала, что это благородное дело, к тому же это был хороший источник дохода для нее. Биологические родители близнецов отчаянно хотели иметь ребенка и были готовы заплатить за это любые деньги.

        – Могу я как-нибудь пригласить вас на ужин… или на обед? – выпалил Алекс, когда Саша поспешно направилась к двери.

        Она с удивленным видом повернулась к нему. Мысль о том, чтобы отправиться с ним на свидание, а не просто выпить вместе кофе в ординаторской, не приходила ей в голову. Алекс просто казался ей дружелюбным коллегой, не более того. – Либо то, либо другое, – коротко и уклончиво ответила Саша.

        Ее мысли уже были обращены к младенцам, которых она примет и вручит законным родителям.

        – Завтра? – с надеждой спросил он.

        – Завтра что? – Саша торопилась уйти, и он видел это.

        – Обед. В кафетерии. Я буду на вызове.

        Он чувствовал, что это самое большое, на что пока мог рассчитывать.

        – Хорошая идея. Я тоже на вызове. Приду к вам в полдень, чтобы узнать, насколько вы загружены.

        Саша кивнула, отдала ему честь по-военному и выбежала из дверей. А мужчина чуть не закричал «ура», потом выбросил пустую чашку из-под кофе и направился обратно в реанимационное отделение. День уже складывался отлично, а было всего лишь несколько минут первого. И он с нетерпением стал ждать завтрашнего обеда.

        Саша в это время была в родильной палате, осматривая свою пациентку, которая хорошо переносила схватки. Родители были так взволнованы, что уже плакали, хотя даже время тужиться еще не наступило. Но они не могли дождаться момента, когда дети окажутся у них на руках. Однако в настоящее время главной пациенткой была роженица, и Саша сосредоточилась на ней. Младенцы вели себя прекрасно, мониторы не давали повода для беспокойства, и Алекс Скотт был последним, о чем Саша сейчас думала.

        Театр был погружен в темноту по понедельникам, но Эбби все равно днем направилась туда. Ей нужно было нарисовать еще несколько декораций и немного поработать плотником. Кроме того, она вместе с вахтером по понедельникам проводила генеральную уборку. Все это утро она звонила Айвану, но он не отвечал на звонки, и к тому моменту, когда она вернулась домой в шесть часов вечера, Эбби уже была в панике. На первом этаже она столкнулась с Клэр. Они вместе поднялись по лестнице, и по дороге Эбби рассказала Клэр о том, что не может весь день связаться с Айваном.

        – Он, вероятно, просто занят, или спит, или читает пьесу той девицы. Ты же знаешь его. Иногда Айван просто уходит в подполье на несколько дней, – пыталась приободрить ее Клэр.

        Конечно, такое случалось и раньше, но на этот раз у Эбби было плохое предчувствие. Ей не нравился влюбленный взгляд той девчонки. И почему он читает пьесы других авторов, в то время как еще ни разу не поставил ее сочинение?

        Они обе запыхались, добравшись до четвертого этажа, и открыли дверь ключом. Остальные еще не вернулись. Клэр знала, что Морган встречается с клиентом за бокалом вина, а Саша появится только через несколько часов, потому что ее рабочий день начался лишь в двенадцать часов.

        – Постарайся не беспокоиться об этом, – успокаивающе сказала Клэр, видя, в каком состоянии находится подруга. – Он объявится. Как всегда.

        «К несчастью», – мысленно добавила девушка.

        Для Эбби было бы самым лучшим, если бы Айван по-настоящему исчез. Но Клэр знала, как расстроена будет подруга.

        Клэр отправилась в свою комнату и переоделась в домашнюю одежду, стараясь не думать о проблемах с боссом. Чуть позже позвонила ее мать, чтобы справиться, как у дочери идут дела. Клэр старалась созваниваться с мамой, по крайней мере, раз в неделю, но иногда была слишком занята, или забывала позвонить, или разница во времени играла свою роль.

        Ее мать рассказала девушке, что взялась за еще одну маленькую работу, но отец Клэр этого не знает. Она не хочет огорчать его. И работа заключается всего лишь в том, чтобы подновить гостиную и две спальни для подруги. Мать Клэр всегда принижала свою работу и называла ее просто дружеским одолжением, что и говорила мужу, если он случайно узнавал о ее занятиях. Она уже долгие годы так относилась к своей работе, хотя была прекрасным декоратором, и ее клиенты в восторге от того, что она делает. Женщина обычно не использовала весь выделенный на работу бюджет, обладая способностью найти прелестные аксессуары или мебель по разумной цене. Они с Клэр вместе оформляли интерьер лофта девять лет назад и добавляли новые вещи время от времени, чтобы квартира выглядела современно и интересно. Всем нравилось то, что делала мать Клэр, Сара. У нее было отличное чутье на цвета, и она находила в интернете много интересного. Она постоянно отправляла Клэр ссылки на новые сайты, а иногда просто покупала ей что-нибудь в подарок.

        Клэр и ее мать были очень близки, и теперь, став постарше, Клэр еще больше ценила то образование, которое ухитрилась дать мама. Сара постоянно находила себе небольшие заказы, которые проходили мимо внимания мужа, чтобы тот не сердился. Клэр считала, что мать должна была давно открыть собственную фирму по дизайну интерьеров, открыто, независимо от того, что думал об этом ее отец. Но это было не в характере Сары. Всю свою замужнюю жизнь она только и делала, что лелеяла самолюбие мужа, пыталась повысить его самооценку и вдохновляла его на новые попытки, когда он терпел поражения. Ее мать никогда не ставила на отце дочери крест. Она даже помогала ему продавать недвижимость, делая для него рисунки домов. Клэр считала, что ее мать просто святая.

        Сара любила узнавать от Клэр новости о Нью-Йорке. Спустя тридцать лет после того, как она переехала с мужем в Сан-Франциско, она все еще скучала по родному городу и более интересной жизни, которую вела там. А их жизнь в Сан-Франциско с каждым годом становилась все тоскливее. Чувствуя себя неловко после многих неудач, Джим больше не хотел путешествовать или принимать гостей, и, по мнению Клэр, они вели очень унылую жизнь. Он ненавидел оперу, симфоническую музыку и балет – все, что любила мать. Родители никогда не ходили в театр, и у них было очень мало друзей. Лишь два светлых пятна были в жизни Сары Келли – дочь и работа, что казалось Клэр недостаточным. Она хотела бы сделать что-то большее для своей матери в благодарность за все, что она делала для нее в детстве и юности. Но Клэр редко ездила в Сан-Франциско, только на День благодарения и на Рождество, и эти визиты погружали ее в депрессию. Она хотела бы похитить свою мать и привезти с собой обратно в Нью-Йорк, чтобы избавить от тоскливой жизни, которую она вела. Сара заслуживала гораздо большего, хотя всегда уверяла Клэр, что у нее все в порядке. Жизнь у Сары сложилась не так, как она хотела бы, но она от природы была жизнерадостным человеком и никогда не жаловалась. И она была рада тому, что Клэр живет в Нью-Йорке, там, где сама хотела бы жить.

        – Когда ты снова полетишь в Италию? – спросила ее мать по телефону. Сара жила жизнью дочери, и ей нравилось, что Клэр летает в Европу по служебным делам.

        – Через несколько месяцев, не раньше. Может быть, после Рождества, когда запустят в производство нашу весеннюю коллекцию. Я все еще работаю над дизайном.

        Клэр не рассказывала матери, как она была несчастлива на своей работе. Она не хотела, чтобы мать переживала из-за нее. Маме хватало и того, что она вынуждена была выслушивать жалобы мужа. Клэр не хотела добавлять к ним и свои.

        Они мило проболтали полчаса, после чего попрощались. Клэр была счастлива поговорить с матерью. И тут она услышала, что Эбби все-таки дозвонилась до Айвана и устроила ему допрос, что Клэр сочла ошибкой. Он не заслуживал такого внимания после того, как исчез и не отвечал на звонки.

        – Почему ты не перезвонил мне? – спросила Эбби, и ее голос прозвучал резко и пронзительно. – Вчера я оставила на твоем автоответчике шесть или семь сообщений, и еще пять сегодня.

        – Ты же знаешь, как я не люблю всякую технику, – ответил Айван. – И мой мобильник сдох. Я не мог найти зарядку для него. Вот только что обнаружил ее под кроватью.

        – Итак, что ты думаешь о пьесе Дафны? – Эбби сразу начала с главного, и в ее голосе звучала ревность, которую Айван не мог не заметить. Клэр внутренне содрогнулась, услышав этот вопрос.

        – Она очень хороша, – серьезно сказал Айван. – Не так хороша, как твои, но я могу честно сказать ее отцу, что у Дафны есть талант. Я собираюсь позвонить ему завтра, но мне хотелось сначала позвонить тебе и справиться, все ли у тебя в порядке. Я беспокоился.

        Но не настолько беспокоился, чтобы позвонить раньше. И тем не менее Эбби тут же растаяла от его слов. Она услышала только то, что он беспокоился, потому что хотела услышать именно это – что она ему не безразлична. Ее родители всегда были заняты и все время отсутствовали. Они оставляли Эбби с няней, пока занимались своей карьерой, и с тех самых пор девушка мучительно жаждала завоевать чью-либо привязанность. Родители любили ее, просто у них для нее не было времени. Даже сейчас, когда она им звонила, ей приходилось говорить с их помощниками. Отец постоянно был на совещаниях, а мать – на съемках очередного сериала.

        – Что ты делаешь сегодня вечером? – спросила Эбби уже более мягко, надеясь, что Айван предложит провести вечер вместе.

        – У меня встреча с еще одним потенциальным спонсором. Нам нужны деньги, чтобы оплатить аренду.

        А театр пока не приносил прибыли. Айван брал взаймы у одного, чтобы отдать долг другому, и постоянно выпрашивал деньги у бывших подружек или у друзей. Он задолжал всем уже целое состояние. И сейчас был прав, им срочно был нужен ангел-спаситель. Может быть, им станет отец Дафны.

        – Увидимся завтра в театре, – с нежностью сказал Айван и повесил трубку.

        – Где он был? – спросила Клэр, стараясь не дать вырваться наружу гневу, который она испытывала. Но Эбби почувствовала облегчение, поговорив с ним, и, казалось, была удовлетворена объяснениями.

        – Его мобильный разрядился, а он не мог найти зарядку, поэтому не получал моих сообщений. Айван читал пьесу Дафны, а вечером встречается с потенциальным спонсором.

        Клэр сочла эти объяснения невнятными и неубедительными. Айван был законченным лгуном, но его вранье всегда срабатывало, потому что Эбби хотела верить ему, и разочарование стало для нее привычным образом жизни. Это даже ее больше не удивляло.

        – Что он сказал о пьесе этой девушки?

        – Сказал, что хорошая. И похоже, что ее отец готов вложить в нее деньги. Айвану действительно нужна помощь.

        Клэр подумала, что ему скорее нужен хороший пинок под зад, но только кивнула. Ей больше нечего было сказать. Они уже не раз все сказали Эбби за прошедшие годы.

        На следующий день, встретившись с Айваном в театре, Эбби опять сказала ему, как сильно беспокоилась о нем.

        – Меня внезапно охватила паника при мысли, что ты был с Дафной, – смущенно призналась она.

        Мужчина обнял ее, крепко прижал к себе и заглянул Эбби в глаза.

        – Она ведь еще просто ребенок. Ты же знаешь, что я люблю только тебя.

        Но Эбби также знала, что у этого ребенка сногсшибательная фигура и хорошенькое личико. И еще богатый папаша.

        – Я не могла представить себе, куда ты пропал, – мягко сказала она.

        – Я изучал пьесу Дафны. Пришлось читать ее несколько раз. И утром мне пришло в голову, что, может быть, мы вытрясем из ее отца достаточно денег, чтобы поставить и твою пьесу. Я поговорю с ним об этом.

        – Когда ты с ним встречаешься? – ласково проговорила Эбби, все еще покоясь в его объятиях, которые действовали на нее, как наркотик.

        – Может быть, в этот уик-энд. Я жду, когда он позвонит мне. Ее отец очень занятой человек. Надеюсь, он осознает, насколько талантлива его дочь и насколько она нуждается в его финансовой поддержке. Но ты же знаешь, каковы эти богачи. У них совсем другие приоритеты.

        Это была слегка завуалированная шпилька в адрес отца Эбби, который ясно дал понять, что никогда не даст Айвану денег на постановку пьес своей дочери. Ее отец встречался с Айваном всего один раз, и он ему не понравился. Айван не произвел на него впечатления и показался ему высокомерным и напыщенным мошенником. Отец Эбби хотел, чтобы она вернулась в Лос-Анджелес и начала работать над своим романом. Но и он, и мать Эбби считали, что она достаточно взрослая, чтобы принимать решения и делать ошибки. Они не собирались вынуждать ее вернуться, перестав давать ей деньги. Просто надеялись, что когда-нибудь она одумается.

        А тем временем ее карьера в экспериментальном театре Айвана так и не началась. У него были тысячи объяснений и оправданий, и он уговаривал Эбби не сдаваться и не заниматься коммерческими поделками, как ее родители. Он с презрением относился к сценариям, написанным матерью Эбби, невзирая на то что они имели успех. Айван чувствовал, что Эбби была гораздо талантливее, чем ее мать, и умолял ее держаться до последнего. Пока она так и поступала. Но в двадцать девять лет она все еще ничего не достигла. И ее родителям было жаль дочь, и они с грустью осознавали, насколько она наивна.

        Айван ушел из театра очень рано этим вечером, собираясь встретиться с партнером потенциального спонсора, с которым он встречался накануне. А у Эбби отлегло от сердца оттого, что Дафна не появлялась. Эбби всегда исполняла роль администратора театра, и отвечала за все. Домой она пришла только в полночь, после того как все уже ушли спать. В лофте царила тишина. А Айван прислал ей сообщение перед тем, как она легла в кровать. Он написал ей, что любит ее. Казалось, все встало на свои места. И Эбби больше не беспокоилась по поводу Дафны. Та была всего лишь средством раздобыть деньги на театр. Эбби испытала огромное облегчение. Остальное рано или поздно образуется. Ей нужно всего лишь верить в себя и доверять Айвану, о чем он всегда ее и просил.

        Незадолго до полудня Алекс Скотт отправился в родильное отделение на поиски Саши. Он спросил о ней на сестринском посту, и ему сказали, что Саша заканчивает операцию по кесареву сечению, и, по их оценкам, выйдет из родильной палаты через полчаса. Она уже наложила швы, и пациентку отправят в послеоперационное отделение с минуты на минуту. Алекс вернулся через полчаса и увидел Сашу, направлявшуюся к сестринскому посту с выражением удовлетворения на лице. Все прошло гладко. Алекс перехватил девушку на полпути.

        – Трудное выдалось утро? – с улыбкой спросил он.

        Алекс был счастлив видеть ее, а его собственное утро не было сильно загруженным. Пока что не было никаких экстренных случаев, и нескольких пациентов перевели в палату для здоровых детей.

        – Нет, у нас довольно тихо, – спокойно ответила Саша.

        В настоящий момент у девушки не было пациенток со схватками, только те, кто уже родил сегодня или накануне. Это было недолгое затишье. У нее были две пациентки с угрозой преждевременных родов, а нескольких мамочек с детьми выписали домой.

        – Так давайте поспешим, пока не начался сумасшедший дом, – предложил Алекс, имея в виду их обед. – Вы все еще хотите пообедать в кафетерии? Мы могли бы сходить в какой-нибудь ближайший ресторан, где подают что-нибудь съедобное.

        – Это, скорее всего, станет шоком для моего организма. Я живу только на еде из кафетерия. А стоит нам отправиться в приличное место, нас обоих вызовут на экстренный случай прежде, чем мы усядемся за стол. Со мной всегда такое случается, стоит мне отправиться куда-нибудь поесть, когда я на вызове.

        Обычно у Саши вообще не было времени на еду, и часто ее обед состоял из шоколадного батончика, который она всегда носила в кармане. И по ней это было видно. У Саши была стройная фигура, и она была ничуть не полнее, чем ее сестра, которая каждый день ходила в спортзал и сидела на жесткой диете.

        Они зашли в лифт, направляясь в кафетерий, попутно разговаривая о еде. В кафетерии Саша взяла себе йогурт, салат и тарелку с фруктами, а потом добавила к ним большой кусок шоколадного торта. Алекс же предпочел горячие блюда. Они нашли тихий столик у окна, чтобы видеть окружающий мир. Саша заметила, что Алекс пристально разглядывал ее, пока она ставила на стол тарелки и диетическую кока-колу, которую прихватила по дороге.

        – Вы сидите на диете? – с любопытством спросил он.

        Лофт – архитектурный стиль XX–XXI веков, переоборудованная под жилье, мастерскую, офисное помещение или площадку для мероприятий верхняя часть здания промышленного назначения (фабрики, завода, склада). – Здесь и далее примечания переводчика.

        Фиксированная арендная плата обычно намного ниже рыночной цены.

        День независимости, национальный праздник США.

        Остров в Карибском море.

        Популярный курорт на северо-восточной оконечности Лонг-Айленда.

        Государственный праздник в США, который отмечается в четвертый четверг ноября.

        Читайте так же:  Йоркширский терьер параметры

    Похожие статьи:

    Гете фауст пудель

    Мефистофель — одно из имён духа зла, демона, чёрта, беса, дьявола. Этот персонаж появляется в десятках произведений, принадлежащих к самым разным видам искусства, однако известен в первую очередь благодаря своему

    Гладкошерстный фокстерьер и джек рассел

    Джек-Рассел-Терьер – энергичная и активная собака. Несмотря на столь малый размер, он является отличным охотником. Более того, невысокий рост обеспечил породе большую популярность – маленькая, но позитивная собачка становится верным

    Собака померанский карликовый шпиц

    Решение сделать собаку частью своей семьи очень ответственно и должно быть принято с учетом всех возможных нюансов. Именно условия внутри домашнего быта определяют какая именно собака подойдет той или иной