Анри шарьер папийон

Только в знании сила, и книга — неиссякаемый кладезь премудрости. И идеальный спутник в пути! И это хороший эталон такого рода литературы, что может считаться своего рода золотым стандартом качества среди такого рода гуманистической литературы — «Мотылек»

Бывают книги просто обреченные на успех. Автобиографический роман Анри Шарьера «Мотылек» стал бестселлером сразу после его опубликования в 1969 году. В первые три года после выхода в свет было напечатано около 10 миллионов экземпляров этой книги. Кинематографисты были готовы драться за право экранизации. В 1973 году состоялась премьера фильма Франклина Шеффнера, снятого по книге Шарьера (в главных ролях Стив Маккуин и Дастин Хоффман), ныне по праву причисленного к классике кинематографа. Автор этого повествования Анри Шарьер по прозвищу Мотылек (Папийон) в двадцать пять лет был обвинен в убийстве и приговорен к пожизненному заключению. Но тут-то и началась самая фантастическая из его авантюр. На каторге во Французской Гвиане он прошел через невероятные испытания, не раз оказываясь на волоске от гибели. Инстинкт выживания и неукротимое стремление к свободе помогли ему в конце концов оказаться на воле.

Надеемся, что «Мотылек» откроет вам новые горизонты мира!

Если у вас возникнет вопрос, вам всегда помогут опытные сотрудники магазин электронных книг ЛитPec — крупнейшего агрегатора, дистрибьютора и продавца лицензионных изданий в России!

Анекдот

Молодой писатель Гоша Кавригин написал книгу. Выпустил ее тиражом 100 тысяч экземпляров. Смотрит — никто не покупает. Решил дать объявление в газету. «Молодой симпатичный миллионер желал бы познакомиться с девушкой, похожей на героиню книги Г.Кавригина». На следующий день весь тираж был раскуплен.

Афоризм

Добрая книга – как всхожее зерно, она прирастает в душе, и когда это происходит, книга становится взыскательным и строгим собеседником. Астафьев

Этот небольшой блок рекламы поможет вам больше узнать о других полезных для компьютерщика и вебмастера книгах и не только о них: эти и разные прочие спонсоры помогают самым различным сайтам развиваться и существовать. Из помещенной тут информации вы — очень возможно — извлечёте для себя что-то полезное или просто интересное дополнительно

Реклама — двигатель торговли, но еще и своего рода источник полезной информации! Тут за примерами далеко ходить не надо .

Новинки раздела «Книги о животных» — для вас:

Барбос 01-02-2017

Редакция журнала Барбос 2017

Нет сомнений, что «Барбос 01-02-2017» равлекая, также вооружит вас знаниями и поможет познать .

Барбос 001-2016

Нет сомнений, что «Барбос 01-2016» равлекая, также вооружит вас знаниями и поможет познать .

Барбос 02-2016

Барбос 03-04-2017

Нет сомнений, что «Барбос 02-2016» равлекая, также вооружит вас знаниями и поможет познать .

Барбос 03-2016

Нет сомнений, что «Барбос 03-2016» равлекая, также вооружит вас знаниями и поможет познать .

Барбос 04-2016

Редакция журнала Барбос 2016

Нет сомнений, что «Барбос 04-2016» равлекая, также вооружит вас знаниями и поможет познать .

Анри Шарьер родился во Франции, департамент Ардеш. У него были две старшие сестры, а мать его умерла, когда ему было всего 10 лет. В 1923 году, в возрасте 17 лет Шарьер поступил в ВМС Франции, где отслужил два года. По окончании службы он стал членом преступного мира Парижа. Женился, у него появилась дочь.

Анри Шарьер предоставил читателям себя и свою историю в полубиографическом романе «Мотылек». Он утверждал, что 26 февраля 1931 года он был арестован и признан виновным в убийстве сутенера Ролана ле Пети. Шарьер решительно отрицал все обвинения. Он был приговорен к пожизненному заключению и 10 годам каторжных работ. После временного заключения в пересыльной тюрьме Болье (Кан, Франция) в 1933 году он был доставлен в тюрьму Сен-Лоран-дю-Марони, центр французских колоний для каторжников во Французской Гвиане.
Согласно книге, первую попытку побега Шарьер совершил уже 28 ноября 1933 вместе со своими друзьями-заключенными Андре Матюрет и Жоанс Клузье, которые сопровождали его на протяжении практически всего побега. Позже, 37 дней спустя, они потерпели кораблекрушение близ деревни Риохача, на севере Карибского региона Колумбии, и снова оказались в заключении. Анри Шарьеру впоследствии удалось выбраться во время дождливой ночи и он сбежал на полуостров Ла-Гуахира, где был усыновлен индейским племенем.
В Гвиане он провел 11 лет, два из которых в одиночной камере на острове Сент-Жозеф. За это время Шарьер совершил 9 попыток побега, одна из которых оказалась успешной. После побега он был принят в индейское племя в Колумбии.
Свой последний побег Шарьер совершил в 1941 году. С помощью двух мешков, наполненных кокосовыми орехами, ему удалось бежать с острова Дьявола. После нескольких месяцев скитаний он прибыл в Венесуэлу, где был вновь заключен в тюрьму сроком на год.
Эта информация была взята из романа «Мотылек», опубликованного как автобиография. Многие эпизоды из жизни, описанные в романе, сейчас широко оспариваются. Так например у французской полиции хранятся записи, доказывающие вину Шарьера, а также и то, что свое заключение он провел как прилежный заключенный. Современные исследователи уверены, что большинство описываемых событий происходили с другими заключенными, истории которых Шарьер и собирал для книги.

После освобождения из тюрьмы Шарьер поселился в Венесуэле. Там он женился на местной женщине, которую звали Рита. В браке с Ритой у Шарьера также были дети. Шарьер был владельцем двух ресторанов в Каракасе и Маракайбо. Впоследствии он приобрёл известность, его часто приглашали на местное телевидение в различные передачи. Затем Шарьер вернулся во Францию, где посетил Париж в связи с публикацией своего романа «Мотылек» (1969). Во Франции книга разошлась тиражом полтора миллиона экземпляров. Министр внутренних дел Франции позже высказывался, что моральный упадок Франции якобы связан с модой на мини-юбки и популярностью романа Шарьера «Мотылек».

Позже Шарьер написал «Ва-банк» — мемуары, в которых рассказывал о своей жизни после освобождения.

В 1973 году роман «Мотылек» был экранизирован. Режиссером фильма «Мотылек» был Франклин Шеффнер, главную роль сыграл Стив Маккуин. Сценарий написал Далтон Трамбо при участии самого Шарьера. В 2017 году вышел ремейк.

29 июля 1973 года Анри Шарьер умер от рака горла в Мадриде, Испания.

(Материал из Википедии)

Анри Шаррьер (Henri Charriere) 1906-1973 Папийон (Papillon)

Предисловие к книге

Эта книга никогда не была бы написана, не прочти один человек лет шестидесяти в каракасской газете заметки об Альбертин Серазин. Она умерла, эта смелая и вечно смеющаяся женщина, получившая известность во всем мире после того, как в течение одного года написала три книги. Две из них — о побегах и тюрьмах, в которых она сидела.
Этого человека звали Анри Шарьер. Он вернулся издалека. Точнее, с каторжных работ в Кайенне, куда был послан в 1933 году за убийство, которое не совершал. Его приговорили к пожизненному заключению. Анри Шарьер, по кличке «Бабочка», родился в 1906 году во французском городе Ардеш, в учительской семье. Сегодня он гражданин Венесуэлы: народ этой страны предпочел его взгляды уголовному прошлому и посчитал, что 13 лет побегов и борьбы за выход из ада говорят больше о будущем, чем о прошлом.
Итак, в июле 1967 года Анри Шарьер зашел во французскую библиотеку Каракаса и купил «Ле-Эстрагел». На обложке красовалось число: 123000. Он прочитал и сказал себе:. «Если девушка, которая с переломом кости перебиралась с кровати на кровать, продала 123000 книг, то я со своими тридцатью годами приключений продам в три раза больше».
Это был логичный, но рискованный вывод: на прилавках магазинов валялись груды непроданных книг — ведь даже самая вопиющая несправедливость на свете не может служить гарантией того, что книгу будут читать. Требуется умение рассказать и заставить читателя прочувствовать рассказанное.
Шарьер никогда не думал писать о своих приключениях: это человек действия —жизнерадостный, горячий, великодушный. У него лукавые глаза, гортанный голос южанина; его можно слушать часами, потому что он рассказывает, как никто другой на свете. И свершилось чудо: свободный от каких бы то ни было литературных амбиций (мне он писал: «Посылаю тебе заметки о моих приключениях. Дай их специалисту — пусть напишет книгу»), он пишет, «будто рассказывает», и ты его видишь, чувствуешь, живешь его жизнью.
Уже через три дня по прочтении «Ле-Эстрагел» Шарьер исписал две ученические тетрадки. В течение двух месяцев он завершает работу над 13 тетрадями.
Эта рукопись, как и рукопись Альбертин, пришла ко мне с почтой. Это было в сентябре. Через три недели Шарьер был в Париже. Я почти не касался этой книги, написанной памятью сердца, французский которой не всегда правилен. Я исправил лишь знаки препинания и изменил несколько неясных и очень уж испанских выражений — результат каждодневного пользования тремя — четырьмя языками в Каракасе.
Я порукой тому, что Шарьер — истинный автор книги. Он дважды приезжал в Париж, и мы беседовали с ним днями и ночами. Разумеется, по прошествии тридцати лет многие детали стерлись из памяти или предстали в искаженном виде. Однако это все несущественно. Стоит прочитать исследование профессоpa Девез Кайана («Жулиард», 1965), чтобы убедиться в том, что в самом главном — описании каторжных работ, Шарьер строго придерживается истины.
Мы изменили имена осужденных и надзирателей. Цель книги — не осуждение отдельных людей, а их жизнеописание. То же относительно дат: некоторые из них точны, остальные следует воспринимать как указание на эпоху, в которую происходило то или иное событие. Этого достаточно. Шарьер не собирался написать историческую книгу. Он хотел рассказать об удивительной эпопее человека, который не сдался перед тем страшным орудием, с помощью которого общество ограждает себя от неугодных ему людей.

Если не работает, попробуйте выключить AdBlock

Вы должны быть зарегистрированы для использования закладок

Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли

Copyright c Editions Robert Laff ont, Paris, 1969

© И. Стуликов, перевод, 1992

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Народу Венесуэлы, простым рыбакам залива Пария, всем – интеллектуалам, военным и многим другим, – кто дал мне шанс начать новую жизнь

Тетрадь первая
Вниз по сточной канаве

Суд присяжных

Удар потряс. Его сокрушительная сила не давала мне прийти в себя долгих тринадцать лет. Это был не просто удар, а избиение. Били все разом, будто боялись, что не получу все сполна.

На календаре 26 октября 1931 года. Восемь утра. Меня выводят из тюремной камеры Консьержери?, – камеры, которую я «обживал» уже почти год. Я тщательно выбрит и безупречно одет. Предстал перед ними, словно с картинки: сшитый по мерке костюм, белоснежная рубашка, бледно-голубой галстук-бабочка в довершение портрета.

Мне исполнилось двадцать пять, но выглядел я на двадцать. Жандармы, явно под впечатлением моего шикарного костюма, вели себя учтиво. С меня даже сняли наручники. И вот все шестеро, я и пять жандармов, сидим на двух скамьях в пустой комнате. За окном мрачное небо. Дверь напротив ведет, должно быть, в зал заседаний, ведь мы находимся во Дворце правосудия департамента Сена в Париже.

Пройдет какое-то время – и мне предъявят обвинение в умышленном убийстве. Мой адвокат, мэтр Рэймон Юбер, вышел ко мне: «Против нас нет веских улик, надеюсь, нас полностью оправдают». Это «нас» заставило меня улыбнуться. Можно было подумать, что мэтр Юбер собирался сесть на скамью подсудимых вместе со мной и если суд признает меня виновным, то и ему придется отбывать свой срок.

При?став открыл дверь, приглашая всех войти. В окружении четырех жандармов и сержанта сбоку я вступил через широкий проем дверей в огромный зал суда. Присутственное место сплошь отделано красным, кроваво-красным цветом. Очевидно, для усиления удара, чтобы красные искры посыпались из глаз. Ковры красные, шторы на окнах красные, даже судьи в красных мантиях – это им предстоит через минуту-другую разделаться со мной.

– Господа, суд идет!

Из двери справа друг за другом появились шесть человек: председатель суда и пять судей – все, как один, в судейских шапочках. Председатель остановился у своего стула посередине, а его коллеги разобрались по бокам справа и слева. В зале воцарилась тягостная тишина. Все стояли, включая и меня. Суд занял свои места, все остальные тоже.

Председатель, полнолицый, розовощекий, с холодным взглядом человек, прямо смотрел на меня, но ничто не выдавало его чувств. Его звали Бевен. Пока все шло своим чередом, он вел процесс беспристрастно, ясно давая понять всем и каждому, что, как профессиональному юристу, ему не приходится полагаться на справедливость показаний свидетелей и честность полиции. Нет, это не его вина, что он вынужден отвесить мне оплеуху.

Имя прокурора – Прадель. Его боялись все адвокаты. За ним закрепилась дурная слава человека, больше всех отправившего людей на гильотину и в тюрьмы как в самой Франции, так и на заморских ее территориях.

Прадель стоял на защите интересов общества. Он был государственным обвинителем, в нем ничего не было просто от человека. Он представлял Закон, весы правосудия; именно он управлял этими весами, и именно он сделает все возможное, чтобы чаша весов склонилась в его сторону. Сквозь опущенные веки глаза стервятника, ощущающего свое превосходство, сверлили меня насквозь. С высоты кафедры и своего внушительного роста он, словно башня, нависал надо мной. Прокурор не снял красной мантии, но шапочку положил перед собой. Подавшись вперед, он перенес тяжесть тела на мощные мясистые руки. Прадель был женат, на что указывало золотое кольцо. Было и другое – на мизинце – из отшлифованного до блеска подковочного гвоздя.

Он подался еще немного вперед, чтобы уж полностью подавить меня. Весь его вид как бы говорил: «Если ты думаешь, что сможешь выпутаться, молодой петушок, то глубоко заблуждаешься. Мои руки, может, и не похожи на когти, но зато я вырастил когти в сердце, и они готовы растерзать тебя на куски. Почему меня боятся адвокаты? Почему у судей я прослыл роковым прокурором? Да потому, что я никогда не упускаю свою добычу. Меня не касается, виновен ты или нет: я здесь для того, чтобы обратить против тебя все – и твою скандальную, беспутную жизнь на Монмартре, и сфабрикованные полицией свидетельства, и показания самих полицейских. Моя задача – распорядиться всей этой отвратительной грязью, собранной следствием, и вымазать тебя так, чтобы у присяжных не оставалось другого желания, кроме как поскорее оградить от тебя общество». То ли мне это чудилось, то ли я действительно все отчетливо слышал, но этот людоед меня потряс. «Подсудимый, не возникай. И не пытайся защищаться. Будь уверен, я спущу тебя в сточную канаву. Может, ты веришь присяжным? Не будь ребенком. Что они знают, эти двенадцать человек, о твоей жизни? Ничего ровным счетом. Посмотри на них. Вон они сидят напротив. Двенадцать ублюдков, доставленных в Париж из какого-то захолустья; ты хорошо их видишь? Мелкие лавочники, пенсионеры, торговцы. Не стоит описывать их подробно. Неужели ты думаешь, что они поймут твою жизнь на Монмартре? Или что такое двадцать пять лет? Для них Пигаль и Плас-Бланш точно такие же естественные враги общества, как ад и „ночные бабочки“. Нет слов, они гордятся собой. Еще бы – заседают в суде присяжных Сены. Но более всего, поверь мне, они ненавидят свое низкое общественное положение – свою принадлежность к материально стесненному и отчаянно скучному среднему сословию. И вот ты перед ними в полном блеске, да еще молод и красив. Неужели ты не задумывался, хотя бы на миг, что я выставлю тебя перед ними донжуаном, хищником с ночного Монмартра? И они решительнейшим образом настроятся против тебя. Ну ты и разоделся! А ведь следовало бы как раз наоборот – поскромнее, даже очень скромно. Это твоя большая тактическая ошибка. Посмотри, как они завидуют твоему костюму. Ведь они одеваются с вешалки. Они даже и мечтать не могут о том, чтобы пошить костюм у портного».

Десять часов. Все готово для начала суда. Передо мной шесть официальных судей и среди них жестокий главный обвинитель, собравшийся употребить всю силу и профессиональную изощренность Макиавелли, чтобы убедить двенадцать простаков в том, что я прежде всего виновен, а следовательно, заслуживаю единственного приговора – каторжные работы или гильотина.

Я обвиняюсь в убийстве сводника, осведомителя полиции со «дна» Монмартра. Улик не было, но фараоны (им верят всякий раз, когда они находят преступника) твердо стояли на своем. Видя, что доказательств нет, они сослались на «конфиденциальную» информацию, чем устранили всякие сомнения. Козырной картой в руках обвинения был свидетель наподобие граммофонной пластинки, изготовленной и заигранной в полицейском участке по набережной Орфевр, 36. Этого парня звали Полен. Когда я снова и снова стал повторять, что не знаю этого человека, председатель очень спокойно спросил:

– Вы говорите, что свидетель лжет. Хорошо. Но зачем ему лгать?

– Месье председатель, я провел много бессонных ночей со дня ареста, но вовсе не из-за угрызений совести по поводу убийства Коротышки Ролана. Я его не убивал. А потому, что все пытался понять, что движет этим свидетелем, нападающим на меня с такой яростью и дающим в поддержку обвинения все новые и новые факты каждый раз, когда прежние оказываются недостаточно убедительными. Я пришел к заключению, месье председатель, что полиция прихватила его на серьезном преступлении и совершила с ним сделку, – дескать, мы тебе это спустим с рук, а ты уж постарайся очернить Папийона [1] .

В то время я и не представлял, что был так близок к истине. Спустя несколько лет Полен, сейчас проходивший в суде свидетелем как честный человек без преступного прошлого, был арестован и осужден за торговлю наркотиками.

Мэтр Юбер пытался меня защищать. Но разве он мог тягаться с прокурором! Мэтр Буфе – единственный, кто с чистосердечным негодованием вступил в борьбу, но ненадолго. Искусство Праделя и здесь оказалось на высоте. Более того, он польстил присяжным, которых так и распирало от гордости: как же, эта внушающая страх личность обращалась к ним как к равным и как к коллегам.

К одиннадцати вечера шахматная партия закончилась. Мои защитники получили мат. А меня без вины признали виновным.

В лице Праделя, государственного обвинителя, общество пожизненно вычеркивало из своей среды двадцатипятилетнего молодого человека. Без всякого снисхождения, большое спасибо! Председатель суда Бевен угостил меня блюдом по первому разряду.

Читайте так же:  Мопс что это значит

– Подсудимый, встаньте, – произнес он бесстрастно.

Я встал. В зале суда наступила полная тишина. Люди затаили дыхание, мое сердце забилось быстрее. Некоторые присяжные наблюдали за мной, другие наклонили головы и, казалось, испытывали чувство стыда.

– Подсудимый, поскольку суд присяжных согласился со всеми пунктами обвинения, за исключением преднамеренности, вы приговариваетесь к каторжным работам пожизненно. У вас есть что сказать?

Я не дрогнул, держался естественно, только крепче сжал поручень перегородки, за который ухватился.

– Да, месье председатель! Я хочу сказать одно – я действительно невиновен. Я жертва дела, сфабрикованного полицией.

До слуха донесся шепот из рядов для высокопоставленных особ. Там сидели несколько женщин, одетых со вкусом. Не повышая голоса, я сказал им:

– Заткнитесь, вы, дамы в жемчугах. Вам захотелось грязи, и душещипательной. Фарс окончен. Убийство состряпала ваша хитроумная полиция и ваша система правосудия. Вы должны быть довольны.

– Стража, – сказал председатель, – уведите осужденного.

Перед тем как исчезнуть со сцены, я услышал обращенный ко мне голос:

– Не печалься, милый! Я тебя найду!

Это кричала моя храбрая, великолепная Ненетта. Всю свою любовь она вложила в этот крик. В помещении суда раздались аплодисменты. Хлопали мои друзья из того мира, где я вращался. Они-то прекрасно знали, как расценивать это убийство, и таким вот образом выказывали мне свои чувства и уважение за то, что я ничего не выдал и ни на кого не перекладывал вины.

Как только мы снова оказались в маленькой комнате, в которой находились до суда, жандармы надели на меня наручники, а один из них соединил мое правое запястье со своим левым короткой цепью. Я попросил закурить. Сержант молча протянул мне сигарету и поднес огонь. Я стоял, время от времени поднимая и опуская руку, и жандарм вынужден был повторять мои движения.

И так, пока я не выкурил три четверти сигареты. Никто не проронил ни слова. Опять же я первый посмотрел на сержанта и сказал: «Пошли».

В окружении дюжины жандармов я спустился по лестнице во внутренний двор. «Черный ворон» уже ждал. В фургоне не было перегородок: человек десять расселись друг против друга. Сержант сказал: «Консьержери».

Консьержери

Подъехав к этому последнему замку королевы Марии-Антуанетты, жандармы передали меня старшему тюремному надзирателю. Тот подписал бумагу – расписку в получении. Жандармы удалились, не проронив ни слова, и только сержант на прощание потряс мне руки, заключенные в наручники. Поразительно!

Старший надзиратель обратился ко мне:

– Это правда? – Он посмотрел на жандармов и убедился, что правда. Пятидесятилетний надзиратель, многое повидавший на своем веку и подробно знавший о моем деле, счел уместным заметить:

– Ублюдки! Они, должно быть, все посходили с ума!

Осторожно сняв наручники, он выказал добросердечие к узнику, лично доставив меня в камеру, обитую войлоком. Такие камеры отводились специально для смертников, психбольных, очень опасных преступников и приговоренных к каторге.

– Не унывай, Папийон, – сказал он, закрывая за собой дверь. – Мы пришлем твои вещи и что-нибудь поесть. Держись!

– Спасибо, начальник. Со мной все в порядке, будьте уверены. Они еще подавятся своей долбаной пожизненной каторгой.

Через несколько минут за дверью послышалось царапанье.

– В чем дело? – спросил я.

– Ничего, – ответил голос за дверью. – Прикрепляю табличку.

– Зачем? Что на ней?

– «Пожизненная каторга. Особый надзор».

Сумасшедшие, подумалось мне, неужели они и в самом деле полагают, что этот камнепад, обрушившийся мне на голову, подведет меня к мысли о самоубийстве? Я не робкого десятка и таким останусь всегда. Я еще поборюсь со всеми и против всех. И начну с завтрашнего же дня.

На следующий день за кружкой тюремного кофе я стал размышлять о смысле подачи апелляции. Есть ли резон? Стоило ли рассчитывать на большее везение в новом судебном процессе? А сколько это может продлиться… и без толку? Год? Может быть, полтора? А результат – заменят пожизненный срок на двадцать лет?

Поскольку я настроился на побег, срок уже не имел значения: я вспомнил, как однажды один приговоренный к пожизненной каторге обратился к судье: «А скажите, месье, сколько лет во Франции длится пожизненная каторга?»

Я ходил взад и вперед по камере. Послал утешительную телеграмму жене, другую – сестре, она одна из всех вступилась за брата. Все кончено. Занавес опущен. Мои родные и близкие вынуждены страдать больше, чем я. И в далекой деревне отцу тяжело будет нести выпавший на его долю крест.

Вдруг я чуть не задохнулся от одной мысли: да я же невиновен! И в самом деле невиновен. Но для кого? Да, для кого я невиновен? И сам себе ответил: лучше спрятать язык в задницу, чем разглагольствовать о своей невиновности. Хочешь стать всеобщим посмешищем? Схлопотать пожизненную каторгу за какую-то «шестерку», а потом утверждать, что не ты его отправил на тот свет? Да это же курам на смех! Лучше помалкивай в тряпочку.

Все то время, пока я в ожидании судебного процесса находился в тюрьмах Сантe и Консьержери, мне ни разу не приходило в голову, что я могу получить такой приговор, поэтому я понятия не имел и даже не задумывался, что такое быть «спущенным в сточную канаву».

Ладно. Прежде всего надо связаться с теми, кто уже получил такой приговор и не прочь удариться в бега. Они могут составить мне компанию. Выбор пал на Дега, парня из Марселя. Конечно же, я встречу его в парикмахерской. Он ходит туда бриться каждый день. Я тоже попросился. И точно: когда я вошел, он уже стоял, повернувшись носом к стене.

Я видел, как он перепускает другого арестанта, чтобы самому подольше задержаться в очереди. Я тут же встал за ним, оттерев кого-то в сторону. Быстро прошептал:

– Порядок, Папи. Пятнадцать лет. А у тебя? Слышал, намотали на полную катушку?

– Да. На всю жизнь.

– Нет. Надо хорошо жрать да беречь здоровье. Копи силы, Дега. Нам еще пригодятся крепкие мускулы. Ты заряжен?

– Да. Десять «рябчиков» [2] в фунтах стерлингов. А ты?

– Советую: заряжайся, и побыстрее. У тебя адвокат кто, Юбер? Да он же, хрен собачий, никогда не решится пронести в камеру гильзу. Пошли жену изготовить ее у Данта. Да пусть хорошо набьет ее «пыжом». Потом пусть отнесет Доминику Богачу. Даю слово, что гильза до тебя дойдет.

– Тсс… Багор следит за нами.

– Итак, мы решили немножко поболтать? – вмешался надзиратель.

– Так, пустяки, – сказал Дега. – Он говорил, что плохо себя чувствует.

– А что с ним? Присяжные колики? – И толстозадый надзиратель чуть не задохнулся от хохота.

Такая вот наступила жизнь. Меня уже тащило вниз по сточной канаве. Я оказался в том месте, где воют от смеха, где могут отмачивать шуточки по адресу двадцатипятилетнего парня, приговоренного к пожизненному сроку.

Я получил гильзу. Это был прекрасно сработанный и отполированный алюминиевый цилиндр, развинчивавшийся точно посередине. Одна половина наворачивалась на другую. Внутри оказалось пять тысяч шестьсот новеньких франков. Когда он был передан мне, я поцеловал его. Да, поцеловал этот патрон длиной около шести сантиметров и толщиной с большой палец, прежде чем загнать в анальный проход. Сделал глубокий вдох, чтобы точно попасть в прямую кишку. Теперь это мой сейф и мои сбережения. Меня могут раздеть, заставят раздвинуть ягодицы, прикажут кашлять и перегибаться надвое, но никогда не узнают, что у меня внутри. Заряд сел глубоко в толстом кишечнике. Теперь он – часть меня самого. Это моя жизнь, и свобода, и тропинка к мести. Я решительно настроил себя на месть. Я ни о чем не думал, кроме мести.

За стенами тюрьмы темно. Я в камере-одиночке. Яркий свет под потолком позволяет надзирателю следить за мной через небольшой дверной глазок. Свет до боли режет глаза. Я накрываю их сложенным в несколько раз носовым платком. Лежу на матраце, на железной кровати без подушки. В голове проносятся ужасные подробности судебного процесса.

В этой части рассказа я буду, возможно, несколько утомителен, но иначе нельзя понять все остальное в этой длинной истории, нельзя досконально объяснить, что поддерживало меня в борьбе. Я должен именно сейчас рассказать о том, что творилось у меня в душе, какие мысли лезли в голову, каким образом разворачивались события в первые дни перед глазами человека, погребенного заживо.

Что буду делать после побега? Имея в распоряжении гильзу, я ни секунды не сомневался в его осуществлении. Прежде всего, и поскорее, надо вернуться в Париж. Первым убью лжесвидетеля Полена. Затем двух фараонов, состряпавших дело. Двумя полицейскими не обойдешься: следует прихлопнуть побольше. Всех к чертовой матери! Или как можно больше. О, появилась толковая идея! Как только вырвусь на свободу – сразу в Париж с чемоданом взрывчатки. Полным чемоданом – сколько влезет. Десять, пятнадцать, двадцать кило. Сколько же надо? Начинаю лихорадочно соображать, сколько потребуется взрывчатки, чтобы побольше прикончить.

Динамит? Нет, лучше шеддит. А почему не нитроглицерин? Верно. Надо посоветоваться со сведущим народом, разбирающимся лучше меня в этих вопросах. Но фараоны пусть не обольщаются: я им принесу столько, сколько надо.

Продолжаю лежать с закрытыми глазами, носовой платок помогает. Ясно вижу чемодан, с первого взгляда такой невинный, а на самом деле напичканный взрывчаткой. И часовой механизм, четко установленный на время, когда сработает детонатор. Внимание: взрыв произойдет в десять утра в зале совещаний криминальной полиции на втором этаже на набережной Орфевр, 36. В этот момент там соберется полтораста полицейских, не меньше, для инструктажа и получения нарядов. Сколько ступенек наверх надо пробежать? Тут нельзя ошибиться.

Следует четко определить время, достаточное, чтобы пронести чемодан с улицы к месту взрыва, – рассчитать все до секунды. А кто понесет чемодан? Придется их обвести вокруг пальца! Я подгоню машину прямо к двери здания криминальной полиции и скомандую двум шалопаям на часах у входа: «Отнесите этот чемодан в зал совещаний. Я скоро прибуду. Передайте комиссару Дюпону, что он от главного инспектора Дюбуа. Я поднимусь вслед за вами».

Но захотят ли они повиноваться? А что, если среди всех этих идиотов именно двое окажутся с мозгами? Не подходит. Надо придумать что-то другое. Снова и снова прокручиваю варианты. Где-то в глубине сознания я убежден, что удастся найти оптимальное решение.

Встал с кровати попить воды. От размышлений разболелась голова. Снова лег, уже не прикрывая глаза. Медленно тянулись минуты. Боже мой, этот проклятый свет! Смочил платок – и снова на глаза. Холодная вода успокаивала. Отяжелевший платок плотнее прикрывал веки. С сегодняшнего дня так и буду делать.

Те долгие размышления, когда я вынашивал план будущей мести, так живо запечатлелись в моей памяти, что, казалось, сама месть органично вплелась в реальную ткань событий и осуществлялась точно по задуманному сценарию. Все ночи напролет, а иногда и днем я носился по Парижу, будто мой побег действительно удался. Уже не было и тени сомнения, что побег может не удаться и я не вернусь в Париж. Разумеется, прежде всего я рассчитаюсь с Поленом, а за ним – с фараонами. А что делать с присяжными? Неужели оставить в покое этих ублюдков? Должно быть, они, эти безмозглые выродки, вернулись домой очень довольные от сознания выполненного долга – Долга с большой буквы «Д»! Поди ж как они важничают перед соседями и своими непричесанными женами, разогревающими для них суп!

Хорошо. Что же делать с присяжными заседателями? Да ничего. Это несчастные, забитые недоумки. Разве они годятся в судьи? Если один из них отставной жандарм или таможенник, так он и действует, соответственно, как жандарм или таможенник. А если молочник, так он и ведет себя как любой темный торгаш в мелочной лавке. Они были заодно с прокурором, а как же иначе? Разве ему трудно сбить их с толку? Они действительно не в ответе. Решено: им я не причиню никакого вреда.

По мере того как я записываю эти мысли, так живо рисовавшиеся мне в те далекие годы и сейчас вновь нахлынувшие с такой ужасающей ясностью, я вспоминаю, какой гнетуще непроницаемой должна быть тишина и каким полным одиночество, чтобы заставить жить воображением молодого человека, очутившегося в тюремной камере. Такая жизнь доводит до сумасшествия. Она раздваивает человека. Она дает ему крылья и заставляет блуждать в мире желаний. Дом, отец, мать, семья, детство – нет такого уголка в цепи лет, куда он не мог бы заглянуть. А еще воздушные замки, с такой невероятной живостью возникающие в его богатом воображении, что он начинает верить, что все это происходит не в мечтах, а наяву.

Тридцать шесть лет пролетело, но до сих пор мне не составляет труда восстановить все, что запечатлелось в моей памяти в тот момент.

Нет. Я и членам суда не причиню никакого вреда, продолжает писать перо. А как насчет главного обвинителя? Любой ценой его нельзя упустить. Во всяком случае, для него и рецепт готов, прямо из Александра Дюма. Точь-в-точь как в романе «Граф Монте-Кристо» о том парне, отправленном в подземелье подыхать с голоду.

Да, прокурор мне за все ответит. Стервятник в красной мантии. Я предам его самой ужасной смерти – он того заслуживает. Да, именно так и сделаю: после Полена и фараонов все свое время посвящу тому, чтобы разделаться с этим ползучим гадом. Сниму виллу. Надо, чтобы там обязательно был глубокий погреб с толстыми стенами и крепкой дверью. Если дверь окажется недостаточно толстой, я сделаю ее звуконепроницаемой с помощью матов и пакли. Заимев виллу, я буду следовать за ним как тень, а затем захвачу. В стене уже готовы кольца – и я тут же сажаю его на цепь. А теперь поглядим, у кого из нас будет повод повеселиться.

Вот он сидит прямо передо мной. Сквозь опущенные веки я вижу его с необычайной четкостью. Да, гляжу на него так же, как он смотрел на меня в суде. Сцена получалась натуральной: я чувствую, как он дышит мне в лицо, ощущаю даже тепло его дыхания. Мы сидим лицом к лицу, почти касаясь друг друга. В ястребиных глазах, ослепленных ярким, идущим сверху светом мощной лампы, затаился страх. Я делаю так, что он весь в фокусе бьющего луча. Крупные капли пота катятся по его красной и опухшей физиономии. Я слышу свои вопросы и слушаю его ответы. Я как будто снова переживаю тот момент.

– Узнаешь меня, сволочь? Я Папийон. Папийон – парень, которого ты с такой легкостью упек до конца дней за решетку. Ты годами корпел над своими книгами, чтобы стать высокообразованным; ночами просиживал над римским правом и прочей чепухой; учил латынь и греческий, себя не жалел, чтобы стать краснобаем. Стоило ли этим заниматься? Куда это тебя привело, жалкий ты выродок? Зачем все это было тебе? Для какой цели? Для новых, достойных человека законов? Для того, чтобы убеждать людей, что мир на земле – самая приятная штука? А может, для разрешения философских проблем, связанных с ужасными заблуждениями человечества на религиозной почве? Уж не для того ли, чтоб авторитетом высшего образования убедить людей стать лучше или хотя бы добрее? Скажи мне, как ты распорядился своими знаниями: во спасение утопающих или во имя их утопления? Ты не помог ни единой душе, тобой руководила только амбиция! Выше! Выше! Еще выше по ступенькам своей вшивой карьеры. Лучший поставщик каторжных поселений, превосходный фуражир палача и гильотины – вот твоя слава. Если бы Дейблер [3] имел чувство благодарности, он доставлял бы тебе каждый раз к Новому году ящик лучшего шампанского. Не из-за тебя ли, грязный сучий сын, он снес лишних пять-шесть голов в этом году? Но все-таки ты мне попался. Хорошо ли тебе на цепи у стены? Я даже помню твою усмешку и торжествующий взгляд, когда зачитывался приговор после твоей обвинительной речи. Словно все было вчера, а ведь прошли годы. Сколько? Десять лет? Двадцать?

Но что со мной? Почему десять лет? Почему двадцать? Возьми себя в руки, Папийон, ты молод, силен, у тебя пять тысяч шестьсот франков в заднем проходе. Два года – да. Два года из пожизненного срока – и не больше. Клянусь.

Хватит, Папийон, ты сходишь с ума. От тишины в камере-одиночке поневоле спятишь. Кончились сигареты. Вчера ты выкурил последнюю. Надо походить. Не все же время смотреть на мир закрытыми глазами, да к тому же через носовой платок. Верно. Я на ногах. Вся камера от двери до стенки неполных четыре метра – пять коротких шагов. Я хожу, заложив руки за спину. И продолжаю прерванный разговор.

Так вот, как было сказано, я хорошо вижу твою торжествующую улыбку и уж постараюсь, чтобы она сменилась жалкой гримасой. Все же тебе сейчас легче, чем было мне. Я не мог кричать, а ты можешь. Кричи, сколько тебе влезет. Кричи громче, если хочешь. Что мне с тобой делать? Помнишь, как у Дюма? Дать тебе сдохнуть с голоду? Нет! Этого мало. А как ты отнесешься, если для начала я выколю тебе глаза? Ты еще торжествуешь, не так ли? Ты полагаешь, что, если я выколю тебе глаза, ты окажешься в выигрыше. Вот как? Ты не будешь видеть меня, а я лишусь удовольствия видеть ужас в твоих глазах. Да, ты прав. Не буду выкалывать. По крайней мере, пока. Оставим на потом. Отрежу тебе язык, хоть и остер он у тебя, как нож, вернее, как бритва. Ты его превратил в проститутку ради блестящей карьеры. Как он нежно лепетал с женой, детишками, девочкой-подружкой! Девочкой? Мальчиком, скорее всего. Очень похоже. Кем тебе еще быть, как не потертой подстилкой? То-то! Начнем с языка, поскольку он наделал вреда ничуть не меньше, чем твоя башка. Ты понимаешь, о чем я говорю. Ты преуспел в том, что убедил судей поддакивать тебе. Ты так выгораживал фараонов, что те и взаправду поверили, будто преданно и неукоснительно следуют своему долгу. Ты проделал все так здорово, что те двенадцать выродков приняли меня за самого опасного человека в Париже. Не окажись у тебя этого лживого, искусного языка, поднаторевшего в искажении истины и передергивании фактов, я бы и теперь сидел себе на террасе «Гран-кафе» на Плас-Бланш и никуда бы не двинулся. Итак, решено: тебе следует вырвать язык немедленно. Но чем?

Читайте так же:  Порода собак такса все виды

Хожу, хожу, хожу. Кружится голова, но мы так и остаемся лицом к лицу. Вдруг погас свет, и очень слабый луч зардевшегося дня скользнул в камеру через окно с деревянным переплетом.

Что? Уже утро? Неужто целую ночь провел я наедине со своей местью? Какие прекрасные часы! Как быстро пролетела эта долгая-долгая ночь!

Сидя на кровати, я стал прислушиваться. Ничего. Полная тишина. Только время от времени раздается легкий щелчок за дверью. Это надзиратель в тапочках, чтобы не делать шума, отодвигает небольшую металлическую пластинку и, приникая к глазку, наблюдает за мной. Я его не вижу.

Государственная машина, придуманная Французской республикой, собиралась отработать второй такт. Она шла великолепно: с первого захода напрочь стирала человека, который мог оказаться для нее досадной помехой. Но это еще не все. Человеку непозволительно умереть слишком быстро: самоубийство как средство спасения недопустимо. Он нужен машине. Где бы оказалась тюремная обслуга, не будь осужденных? В дерьме! Поэтому за человеком требуется надзор. Его следует отправить живым в места заключения, где за его счет будет жить еще больший штат государственных служащих. Снова слышу щелчок, вызывающий у меня улыбку.

Не волнуйся, милок, не убегу. Не бойся, не порешу себя. Мне бы только добраться живым до Французской Гвианы. Да поскорей бы! Господи, когда эти набитые дураки отправят меня туда!

Старый надзиратель с его вечным пощелкиванием пластинкой глазка мог бы сойти за крестную из сказки по сравнению с остальными баграми. Уж те ребята были точно не из церковного хора мальчиков. Я слышал, что, когда Наполеона, создавшего каторжные поселения, спросили, кто будет наблюдать за отъявленными негодяями, он ответил: «Еще более отъявленные!» Позднее я убедился, что изобретатель каторжных поселений не наврал.

Клак-клак – квадратное окно (двадцать на двадцать сантиметров посередине двери) открылось. Принесли кофе и пайку хлеба. Пайка – семьсот пятьдесят граммов. После вынесения приговора я лишен права заказывать еду из ресторана. Правда, при наличии денег я мог покупать сигареты и кое-что из еды в небольшом буфете. Так продлится еще несколько дней, а потом и этого не будет. Консьержери – это лишь преддверие настоящей тюрьмы. Я закурил «Лаки страйк» – какое удовольствие! Шесть франков и шестьдесят су за пачку. Купил две. Трачу деньги из своего кошелька, ведь скоро их конфискуют в счет судебных издержек.

Дега прислал в хлебе небольшую записку, из которой следовало, что мне необходимо попасть в дезинфекционную камеру. «В спичечном коробке три вши!» Вынул спички – и вот они, его крепенькие платяные вошки. Сразу понял, что это значило. Показал сударушек надзирателю, чтобы на следующий день меня вместе с моим барахлом и матрацем направили в паровую морилку, где прикончат всех паразитов, кроме нас разумеется. Там я и встретил Дега. Надзирателя в морилке не было. Мы оказались один на один.

– Спасибо, Дега. Благодаря тебе я получил гильзу.

– Каждый раз, когда идешь в сортир, промывай ее хорошенько перед тем, как снова зарядиться.

– Да она совершенно водонепроницаема. Деньжата, гармошкой сложенные, лежат в ней как новенькие. А ведь я ношу ее в себе уже неделю.

– Что ты намерен делать, Дега?

– Разыграю сумасшедшего. Не хочется отправляться в Гвиану. Прокантуюсь лет восемь-десять во Франции. У меня есть связи. Надеюсь, скостят лет пять.

Издатель

О книге

Бывают книги просто обреченные на успех. Автобиографический роман Анри Шарьера «Мотылек» стал бестселлером сразу после его опубликования в 1969 году. В первые три года после выхода в свет было напечатано около 10 миллионов экземпляров этой книги. Кинематографисты были готовы драться за право экранизации. В 1973 году состоялась премьера фильма Франклина Шеффнера, снятого по книге Шарьера (в главных ролях Стив Маккуин и Дастин Хоффман), ныне по праву причисленного к классике кинематографа.

Автор этого повествования Анри Шарьер по прозвищу Мотылек (Папийон) в двадцать пять лет был обвинен в убийстве и приговорен к пожизненному заключению. Но тут-то и началась самая фантастическая из его авантюр. На каторге во Французской Гвиане он прошел через невероятные испытания, не раз оказываясь на волоске от гибели. Инстинкт выживания и неукротимое стремление к свободе помогли ему в конце концов оказаться на воле.

Читайте онлайн полную версию книги «Мотылек» автора Анри Шарьера на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Мотылек» где угодно даже без интернета.

Подробная информация

Переводчик : Игорь Стуликов

Дата написания: 1969

Год издания: 2020

ISBN (EAN): 9785389079656

Дата поступления: 02 марта 2020

Объем: 1.2 млн знаков

Жанры

Входит в серии

Папийон

The Big Book

Отзывы на книгу « Мотылек »

У вас случалось такое, что книга написана интересно, сюжет заманчивый, но сам герой на протяжении всех 800 страниц в ридере настолько раздражает, что хочется бросить эту книгу в топку и забыть о ней, как страшный сон. И забыть об авторе, который описал свою биографию, приукрасив ее фанфарами в свою честь.
Началось все со следующего: в интернете познакомилась с человеком, в личной переписке завели речь о книгах и я вспомнила, какое впечатление произвел на меня в свое время «Шантарам». Вкратце рассказала, о чем книга. И тут мой собеседник порекомендовал мне «Папийона» Шарьера. Мол, аналог, очень нравится эта книга и т.д. и т.п. В общем, беседа на эту тему закончилась обещанием с моей стороны прочитать и описать свои мысли.
Сразу скажу, что Анри Шарьер — французский уголовник, попавший в тюрьму в 30-е гг. прошлого века за убийство человека. Конечно, психология заключенных на 99% одинакова — такие люди никогда не сознаются, что они совершили преступление. И вот, Шарьер на протяжении десятка лет совершает серию попыток к побегу и детально рассказывает как, что и почему у него получилось или не получилось. Все это представлено в художественном стиле, рассказ от первого лица, с диалогами и описаниями. А вот теперь мои негативные эмоции по поводу самого героя Папийона:
Во-первых: в начале книги герой бьет в грудь и уверяет читателя, что он никого не убивал, а потом на протяжении всей истории он спокойно всем говорит: осужден на пожизненное заключение во Франции. Почему? Убил человека.
Во-вторых: герой молит Бога в помощи и при этом искренне возмущается, почему тот ему не помогает. А с какой стати? Много лет ты делал гнусные поступки, это читается между строк. Противно.
В-третьих: с самого начала Шарьер уверяет нас, что он само совершенство, вначале у него была мысль мстить всем и вся, но спустя годы, он, как буддийский лама, был само спокойствие и авторитет в колониях. Его все уважали и любили, перед ним чуть не кланялась вся администрация мест заключений, где он бывал. Сами заключенные, без его ведома, мстили за него врагам, убивали и калечили. А он паинька такой, говорил спасибо и на этом все заканчивалось. Мне кажется, он что-то нам, читателям, не договаривает, скрывает многое, а от этого мне вдвойне неприятна его личность.
Но нужно отдать должное — сила духа и борьба с законами. Если все это было правдой, то Шарьеру можно позавидовать: пережить набор болезней, потерять глаз, палец, зубы, не скрывать, что в моменты провала он рыдал как младенец, двигаться дальше, бежать от всех своих гражданских жен и налаженной жизни — надо быть очень сильным духом человеком.
За сюжет, в целом, могу поставить 4 балла, за Шарьера — 1 балл. Итог: три балла.
P.S. Робертс, создатель «Шантарам» писал об Индии, а себя, великого, ставил на второй план. Не люблю хвастливых и заносчивых людей, не люблю Анри Шарьера. Пардон.

Когда отчаяние и боль заставляют не опускать руки, а идти вперед. Любой ценой, при любых условиях, в любое время, – только вперед.
Тяжело представить себе, что в твоей жизни может произойти что-то такое, что навсегда отрежет тебя от мира. Совсем отрежет: буквально насильно разорвет все ниточки: родные, друзья, родители, – и ограничит твою свободу стенами – в прямом смысле этого слова. Надолго? Навсегда.
Такое представить себе нельзя. Можно только пофантазировать, содрогнуться, оглянуться по сторонам, вздохнуть с облегчением и больше к таким фантазиям не возвращаться.
Книга «Мотылек» Анри Шарьер одна из немногих без «Эффекта полного погружения». Физически невозможно пропускать ее через себя – слишком уж много в ней того, чего не возможно себе представить… да, даже не невозможно, а не хочется себе представлять!
У моего любимого Гришковца в одном из его спектаклей есть небольшой монолог, который я нет-нет, да и вспоминала, читая «Мотылька».

Или вот такой странный феномен: сидите вы у себя дома и смотрите телевизор. Сидите в своем городе, в своем доме, в своем времени, в смысле в своей эпохе, и смотрите фильм про какую-то Французскую революцию. И там кого-то должны казнить на гильотине. Это во Франции так отрубают голову. И вдруг, кааак почувствуете! То есть вы почувствуете, что это вам должны отрубить голову, что вы просыпаетесь в камере, в тюрьме, перед казнью. Просыпаетесь и несколько мгновений не помните, что вас должны казнить. А потом сон совсем улетучивается, и вы все вспоминаете… И это ужасно! А какой у вас есть опыт такого просыпания? Ну, разве что когда вы договорились с другом, что завтра пойдете на рыбалку. И в пять утра вас будит будильник,… а это ваш единственный выходной,… и вы понимаете, что вы больше всего на свете не хотите идти ни на какую рыбалку. Вы хватаете телефон и звоните другу, чтобы сказать, что у вас все родственники и дети заболели и что вы не можете идти… А вам говорят, что ваш друг уже вышел… И вы выходите из своего теплого дома в холодное утро и идете навстречу другу, который тоже не хочет идти ловить рыбу. И он сам бы вам позвонил, но не смог придумать никакого предлога… и вышел. И вы будете мучить друг друга этой рыбалкой весь единственный свой выходной день. И это ужасно.
Но когда вы просыпаетесь в камере перед казнью — это в тыщщу раз хуже. И вот за вами приходят, и ведут вас, и чего-то вам говорят, а у вас в голове мысли: «Так, так, так, так… Я скоро умру… Меня ведут убивать… Так, так, так, так… Надо сосредоточиться, надо это понять… Раз, раз, раз, раз… Это же надо понять!» А в это время вас ведут, приводят куда-то, отрезают холодными ножницами воротник вашей рубашки. Там так делают. От холодного прикосновения вы вздрагиваете и даже коротко смеетесь. А мысль крутится, крутится, никак не останавливается. Потом вам дают сигарету, а вы некурящий…, но все равно машинально затягиваетесь и кашляете…, кашляете. Потом дают выпить рюмку коньяку. И в горле и в груди становится тепло. И вот уже гильотина. А вы такой живой… В горле тепло… И вы: «Погодите, погодите! Извините…, я еще…, не, ну все-таки…, стоп, стоп…, а как же…, я вот……….», — и дышите, дышите… И в этот момент на экране нож падает, и такой чавкающий звук…, и вы у себя на диване…сидите такой…… Почувствовали! Все вот это, … вместе с рыбалкой. В одну секунду. Ужас! А ведь вы не француз, вы у себя дома. Во Французской революции не набедокурили. То есть вас казнить не за что. А все равно — сидите у себя на диване…, почувствовали.

И вот как. как, скажите мне, дышать, читая этого самого «Мотылька»?! Как не представлять себя в камере-одиночке? Как отрешиться от книги и одновременно впитывать глазами буквы на страницах?!
Эта книга — не просто автобиография, это откровение, от которого хочется бежать, которого хочется не видеть, не знать. Кто-то решает чью-то судьбу, нажимая на курок, насилуя, загоняя нож в сердце. Потом его судьбу решают другие, отправляя в места вечного или почти пожизненного заключения. С этим все понятно — такое не вызывает вопросов. А как быть с безвинно осужденными? На чьей совести тысячи ни за что сломанных жизней?
Мне сложно осознать эту книгу как правду. Сложно принять ее. В воздухе повисло столько вопросов, что хоть вой. Несправедливость. Безнаказанность. И человеческие жизни длинною в десятилетия, измеряемые только монотонными шагами по камере.
Это очень сильная книга. Это мастрид, во время или после которого обязательно наступит момент, когда захочется отмотать все назад и вернуться в те дни, где ты ее еще не читал. Но если вы хотите почувствовать себя живым и свободным — стоит рискнуть.

Мотылёк

Другие названия: Папийон

Язык написания: французский

Перевод на русский: Е. Латий, Н.В. Рейн (Папийон), 1992 — 2 изд. И. Стуликов, Н. Шкляева (Папийон), 1992 — 1 изд. И. Стуликов (Мотылёк), 2020 — 3 изд.

  • Жанры/поджанры: Реализм
  • Общие характеристики: Социальное | Приключенческое | Психологическое
  • Место действия: Наш мир (Земля)( Европа( Западная ) | Америка( Латинская ) )
  • Время действия: 20 век
  • Сюжетные ходы: Становление/взросление героя
  • Линейность сюжета: Линейный
  • Возраст читателя: Любой

Бывают книги, просто обреченные на успех. Авто биографический роман Анри Шарьера «Мотылек» стал бестселлером сразу после его опубликования в 1969 году. В первые три года после выхода в свет было напечатано около 10 миллионов экземпляров этой книги. Кинематографисты были готовы драться за право экранизации. Автор этого повествования Анри Шарьер по прозвищу Мотылек (Папийон) в двадцать пять лет был обвинен в убийстве и приговорен к пожизненному заключению. Но тут-то и началась самая фантастическая из его авантюр. На каторге во Французской Гвиане он прошел через не вероятные испытания, не раз оказываясь на волоске от ги бели. Инстинкт выживания и неукротимое стремление к свободе помогли ему в конце концов оказаться на воле.

— «Мотылёк» / «Papillon» 1973, Франция, США, реж: Франклин Дж. Шаффнер

— «Мотылёк» / «Papillon» 2017, Чехия, Испания, реж: Михаэль Ноер

Доступность в электронном виде:

dimon1979, 9 ноября 2020 г.

Это автобиографическая история, которую рассказывает непосредственный участник событий. Для меня, как человека много читающего, всегда интересно погружаться в какие-то новые места и узнавать что-то интересное из жизни современного общества. Особенно, если это рассказывает сам человек, который всё испытал на собственном теле и близко «познакомился» с системой наказания преступников во Франции до Второй Мировой войны.

Для многих, как и для меня, будет откровением, что Франция использовала труд заключённых на самых сложных и трудоёмких производствах, расположенных в колониях. Конечно, кому-то необходимо было развивать добычу полезных ископаемых, леса и многого другого. Если есть возможность делать это бесплатно, а если ещё при этом и исправлялся какой-то человек, хотя это вряд ли возможно, странно что этого бы не было. Поэтому Франция использовала труд тысяч заключённых, которым по решению суда предстояло обеспечивать развитие страны в далеких странах.

Почему это произведение добилось такого колоссального успеха? Даже сейчас тяжело найти книги, которые бы могли продаться тиражом 10 миллионов за три года. На мой взгляд, одним из главных факторов успеха, стало изменение общества и рядового человека. Конец 60-х годов прошёл в Европе под флагом борьбы за равенство и соблюдение прав человека. Люди старались изменить систему, хотели жить свободно и независимо, без тотального контроля и навязывания политики от правительства. Эта книга показала насколько чудовищно лживыми могут быть официальные структуры, уничтожающие любого человека в угоду собственным потребностям. Главный герой не только не сломался под напором судьбы, не только смог преодолеть все ужасы каторги, не потерял человеческий облик и добился успеха на чужой земле, ставшей ему новой Родиной. То есть, фигура Папийона стала своеобразным знаменем в новой Европе, которая стремительно менялась и хотела «отмыться» от грязного прошлого.

Произведение написано в лучших традициях известных авторов, писавших приключенческие книги. Жюль Верн, Луи Буссенар, Майн Рид, именно от этих авторов можно что-то найти в книге Анри Шарьера. Постоянная борьба за жизнь, чудовищные условия жизни на каторге, всё это автор описывает подробно и тщательно. Голод, малярия, дизентерия, ядовитые насекомые, это неполный перечень того, что убивало людей на каторге. Это если не брать во внимание постоянные убийства друг друга каторжанами, пытки и побои со стороны надзирателей. То есть, выжить это уже было подвигом. Конечно, автор максимально выгодно выставляет собственную фигуру, бравирует преодолением сложностей, показывает как легко он совсем справлялся. Какие-то моменты выглядят настолько нереальными, что с трудом веришь в возможность выжить и не сойти с ума от происходящего.

Всем любителям приключенческого жанра, читать обязательно. Эта книга не только о каторге, это история о самых разных местах нашей планеты, о людях населяющих разные страны. Это своеобразный путеводитель по местам, где каждый метр земли полит кровью и потом. На мой взгляд, автор великолепно описал не только ужасы каторги, но и показал в каком красивом мире мы живём. Поэтому, необходимо всегда бороться, никогда не опускаться и верить, что завтра будет новый день и лучшая жизнь.

Мета, 23 марта 2020 г.

Не пропустите! Смотрите только у нас — новое шоу о путешествиях по всему свету «Побег из тюрьмы» с Анри Шарьером, в котором наш герой пытается бежать из самых опасных тюрем мира! В этом сезоне мы посетим Южную Америку, стартовав из Европы, по следующему маршруту:

• центральная тюрьма в Кане;

• тюрьма в Риоаче;

• острова Спасения — о. Роял и о. Дьявола;

+ бонус — побег из находящегося на военном положении Джорджтауна и обзор тюрьмы в Эльдорадо.

В рубрике «Лайфхаки» вы узнаете:

— как быть самым четким пацаном на зоне, чтобы уважали заключенные и охранники, а комендант просил об одолжении;

— как быстро закорешиться с местными авторитетами и получить надежную крышу в любом месте;

— лучшие приемы для тюремных разборок;

— все возможности и лазейки для нелегального общения с товарищами в других камерах;

— как успешно дать взятку начальнику тюрьмы;

— какие связи на зоне самые полезные;

— когда и как лучше симулировать болезнь или умственное помешательство;

— самые незаметные способы получения передачи с воли, а так же беспроигрышные варианты хранения нычек;

— наилучшие приемы для перепиливания решетки;

— как правильно гнать туфту на лесоповале;

— как удачно использовать нетрадиционную сексуальную ориентацию вашего сообщника;

— как открыть банку сгущенки, тайно переданную вам, без консервного ножа;

— как вносить предложения по улучшению режима, чтобы их приняли;

Читайте так же:  Немецкая овчарка какие бывают цвета

— как уболтать начальство не зверствовать особо сильно при попытке бунта;

— как выбрать верного товарища для побега.

Так же встречайте наш новый раздел «Выживание», где мы осветим самые животрепещущие вопросы:

0 какой запас провизии брать с собой в открытое море;

0 как стать «своим» в опаснейшем племени индейцев в округе;

0 как уцелеть в шторм в лодке с бортами в десять сантиметров от воды;

0 как быстро подружиться со свирепым буйволом;

0 надежный гайд прохождения трясин;

0 лучший комплекс упражнений при пребывании в одиночной камере.

Эти и многие другие приключения ждут Вас!

Если чуть серьезнее, то данная книга неплоха как непритязательная беллетристика. Сочинение умудряется не скатываться в тлен и безысходность при своей тематике и даже различные смертоубийства и прочие «прелести» заключения не в силах перекрыть общий позитивный настрой и надежду на лучшее. Но вот до звания мемуаров рассказ Анри Шарньера не дотягивает. Многие детали заставляют усомниться в правдивости происходящего, особенно середина книги больше походит на компиляцию услышанных баек, вкупе с подачей материала и одновременным позиционированием себя как и хорошего человека, и четкого авторитета. Вообще этот двойной стандарт непрерывным рефреном проходит с первых слов до самой последней точки, и рассуждения, что всякий может оступиться и заслуживает второй шанс зачастую тут же соседствуют с думами, а то и исполнением, когда и как следует пришить вон ту гниду, что осмелилась перейти дорогу Папийону и его друзьям. Так же это повествование несколько утомительно как по достаточно значительному объему, так и общей однообразности содержания. Людям, уже знакомым с парой воспоминаний заключенных или интересующихся данной темой здесь мало что ловить. В конце концов все тематические и в частности тюремные истории довольно единообразны и быстрой приедаются.

Walles, 7 января 2017 г.

Перечитывал эту книгу с 15 лет несколько раз и некоторые места запомнил почти наизусть.

Безусловно, автор талантливо и художественно приукрасил свои жизнеописания. Надеюсь когда нибудь увидеть Папийона в более интересном издании, чем русский первоисточник 1992 года, т.к считаю этот роман одним из лучших в приключенческом жанре.Ну а фильм, который упомянут здесь в аннотации, не смотрел и не буду смотреть. Хорошая книга не нуждается в экранизации, тем более с американскими актерами-миллионерами. Она живет сама по себе.

P.S. И почему он не остался жить с индейцами Гуахиры.

strannik102, 4 марта 2020 г.

Вор должен сидеть в тюрьме! (Глеб Жеглов)

Вообще книга на любителя. Однако средняя оценка этой книги более 8, что явно свидетельствует в пользу этого автобиографического романа.

Конечно, с точки зрения чисто приключенческой, да ещё помноженной на автобиографичность (т.е. реалистичность большинства описываемых в романе эпизодов и происшествий), привлекательность романа для среднестатистического читателя и должна быть более-менее высокой. Согласитесь, уже одно то, что с нами откровенно беседует человек, приговорённый к пожизненному заключению за убийство, придаёт некий ореол этому необычному рассказчику — часто ли мы тет-а-тет беседуем по душам с убийцей! А ведь, если доверять всему написанному в романе, это ещё и человек с сильной волей, со способностью лидировать и занимать авторитетные позиции в преступном сообществе, с готовностью при необходимости вновь убить — хоть своего брата-каторжанина, хоть тюремного охранника или любого другого человека. Герой романа Папильон безусловно личность незаурядная, одержимая решимостью сбежать и постоянно предпринимающая попытки к бегству. Однако помимо вот этого свободолюбия он умеет и приспособиться к условиям каторги, умеет войти в контакт с надзирателями и другими каторжанами, умеет ловчить и выкручиваться, умеет принимать решения и брать на себя ответственность за их последствия.

Однако при всём при том все эти сильные качества до определённого момента не всегда оказывают положительную службу их владельцу. Потому что не единожды ставят его и близких ему людей в ситуацию острого и порой крайнего риска (правда, тут вполне уместна поговорка «кто не рискует, тот не пьёт шампанское»). Но вот уже ближе к концу книги, когда Папильон с товарищами уже убежал и оказался в Джорджтауне и, казалось бы, вполне мог успокоиться и просто жить свободной жизнью, он то и дело вновь вступает в конфликт с людьми и с законом, да ещё при этом не чурается прямого мошенничества (случай с подделкой редкой и ценной тропической бабочки), что явно говорит, что он ещё не насиделся, что ещё не почувствовал всю боль от «клевков жареного петуха в задницу», что он всё-таки на тот момент ещё не избавился от тюремного шика и лоска и от стремления жить за счёт людей и общества в целом. И только Венесуэла в финале книги смогла стать конечным пунктом в его тюремно-каторжной биографии.

Но вообще, когда читаешь биографию Папильона-Шарьера как автора, то оказывается, что всё не совсем так, как это представлено в романе. И многое в его как бы официальной биографии и записано как раз в соответствии с текстом романа. Но параллельно с этой авторской версией имеются и другие, менее романтичные и героические варианты…

lumen2012, 2 июля 2020 г.

Читал в переводе на украинский еще в журнале «Всесвіт». До сих пор помню содержание. Очень редко какая книга так запоминается.

Интересно. За что минусы? Вроде совсем нейтральный текст, без всякого криминала. Это шо, у кого-то немножко начало крышу сносить?

Анри Шаррьер

ISBN: 5-280-02590-9
Год издания: 1992
Издательство: Художественная литература. Санкт-Петербургское отделение
Язык: Русский

Издание 1992 года. Сохранность хорошая. По оценке известного французского литератора Ф. Мориака, роман Анри Шаррьера «Папийон» (1969) — «чрезвычайно талантливая книга». Это определение маститого писателя подтверждается тем, что книга переведена

Лучшая рецензия на книгу

Получив две книги данного автора в подарок мне бросилось сразу в глаза великолепное издание Азбуки и я почти сразу постаралась отложить всё и взяться за чтение.
И с первого раза книга мне не далась. Прочитав всего страниц 50, интереса у меня не возникло, а понимая общий объем первой книги — более 500 страниц, я поняла, что сейчас не время.
К тому же, на виду лежало продолжение «Ва-Банк» Анри Шарьер .
Спустя пол года я вновь глазами наткнулась на книгу и решила дать ей второй шанс. И вроде всё в ней и хорошо и понятно, но после третьего побега я уже устала.
Герой за какие-то лет 5 попадался и убегал три раза, и даже попадая вроде в отличное место, где его любят и никто не преследует — он не может остановиться. И продолжает «бежать».
Имея продолжения я прекрасно понимала, что всё у него сложиться хорошо.
Поэтому устав от постоянного побега от всего и в первую очередь, видимо от себя, я бросила главных героев и книгу на странице 200-ой.
Заканчивать её нет желания, поэтому с чистой душой отдала оба томика в Библиотеку, для тех, кто сможет оценить эти книги по достоинству.

Получив две книги данного автора в подарок мне бросилось сразу в глаза великолепное издание Азбуки и я почти сразу постаралась отложить всё и взяться за чтение.
И с первого раза книга мне не далась. Прочитав всего страниц 50, интереса у меня не возникло, а понимая общий объем первой книги — более 500 страниц, я поняла, что сейчас не время.
К тому же, на виду лежало продолжение «Ва-Банк» Анри Шарьер .
Спустя пол года я вновь глазами наткнулась на книгу и решила дать ей второй шанс. И вроде всё в ней и хорошо и понятно, но после третьего побега я уже устала.
Герой за какие-то лет 5 попадался и убегал три раза, и даже попадая вроде в отличное место, где его любят и никто не преследует — он не может остановиться. И продолжает «бежать».
Имея продолжения я прекрасно понимала, что всё у него… Развернуть

Количество страниц: 608
Формат: 130х200 мм (средний формат)
Тираж: 100 000 экз.
Переплет: твердый
Возрастные ограничения: 16+

2017 — Мотылёк / Papillon (режиссер: Михаэль Ноер; в ролях: Чарли Ханнэм, Рами Малек)
1973 — Мотылёк / Papillon (режиссер: Франклин Дж. Шаффнер; в ролях: Стив МакКуин, Дастин Хоффман)

Поделитесь своим мнением об этой книге, напишите рецензию!

Рецензии читателей

Очень злостные спойлеры!

Здравствуйте, дамы и господа, меня зовут Анри, но вы можете звать меня Мотылек. Я вам тут книжку написал о своих приключениях. Недоброжелатели, правда, говорят, что я там приврал и приукрасил кое-что, ну неважно, это все слухи.

В тюрьме просто невыносимо было, да. Острова, тяжелая работа, болезни… А, нет, постойте, я же классный парень, тяжелая работа это не про меня. Мое дело на рыбалку ходить, аперитивы с женами комендантов попивать, да продумывать новый побег.

Да, все меня любят, напоминаю. Женщины- само собой. Две девочки из племени индейцев, например: ух, какой жаркий у нас был секс! Сестренки-нимфетки, просто эротическая мечта, мужики – завидуйте! Младшей, правда, было то ли 11, то ли 13, но я совсем не педофил, просто у этих индейцев… Ну, иначе все, вот. В начале романа у меня еще жена была, но я потом о ней забыл, лет так на десять… Но это все детали, дорогие мои, я же Мотылек – где огонечек загорится, туда и лечу.

Кстати, да, свободу очень люблю. Мотылек же, че. С девочками из племени было, конечно, неплохо, да вот залюбили меня, окаянного. Намотылял им детей, да и полетел дальше. В конце там тоже одна девушка из Индии была, да так любила меня, так любила, что как-то я быстро остыл. И рванул из страны, где уже обрел свободу, друзей и деньги в другое место, чтобы еще год отсидеть в тюрьме. Я же полный … ну, Мотылек, что еще тут скажешь!

Фильм там еще про меня сняли, смотрите обязательно. Ну, ладно, пошел я. То есть полетел. Au revoir!

П.С. Ладно, это я выпендриваюсь, для приключенческого романа может совсем и неплохо, хоть автор, как мне думается, большую часть своих приключений просто выдумал, да и себя похвалить не забыл. Местами было интересно, а параллельные истории других персонажей запомнились гораздо больше, чем основной сюжет. На разочек вполне подойдет.

В своем романе я расскажу вам какой я молодец, как меня все любят и как я с полуулыбки завожу друзей (даже среди блатных, просто потому что я это я). Как беглых каторжников встречают чуть ли не с почестями практически на любом острове. Добрые люди, не боятся даже демонстративно оставлять наедине с нами, беглыми каторжниками, своих жен и дочерей. Мы ведь все порядочные на самом-то деле, это все поганая французская судебная система виновата!

В тюрьме просто невыносимо было, да. Острова, тяжелая работа, болезни… А, нет, постойте, я же классный… Развернуть

Неплохой роман в духе Трёх мушкетёров или Монте-Кристо. занимательно, но к концу лубочные герои и повторяющиеся сюжетные ходы слегка утомили. Для поклонников путешествий и приключений подросткового возраста

Очень хотелось прочитать эту книгу, уж так мне ее расхвалили. Но что-то пошло не так. Уже с двадцатой страницы я поняла, о чем она вообще и чем закончится. Напала скука, читала через силу и только начиная с середины более-менее увлеклась. Сюжет, конечно, супер! Но мне кажется, что это выдумка, уж слишком всё неправдоподобно. Хотя стальная воля героя потрясает! Бороться и искать, как говорится, найти и не сдаваться! Что особенно поразило в книге — все действующие лица какие-то прямо-таки исусики. Преступники как на подбор, все невиновные, а кто и виновен — так тот исправляется на глазах, начальники тюрем — все душки, а уж их жены — так вылитые ангелы. Женщины в книге (и это как-то греет душу!) — все сексапильные красотки (невзирая на расу и материальное положение, и даже возраст). Но сам Мотылек — это нечто! Это какой-то сверхчеловек, идеал мужчины. Он и высок, и строен, и физически силен, и умён, и мастер на все руки (он агроном, ресторатор, моряк, рыбак), и переговорщик хороший, и организатор, и менеджер, да и ловелас в конце концов! В общем, сказка! На пятерку не тянет, но чтобы отвлечься от повседневной скуки почитать можно. В конце концов какая женщина не мечтает о таком СуперМотыльке?

Очень хотелось прочитать эту книгу, уж так мне ее расхвалили. Но что-то пошло не так. Уже с двадцатой страницы я поняла, о чем она вообще и чем закончится. Напала скука, читала через силу и только начиная с середины более-менее увлеклась. Сюжет, конечно, супер! Но мне кажется, что это выдумка, уж слишком всё неправдоподобно. Хотя стальная воля героя потрясает! Бороться и искать, как говорится, найти и не сдаваться! Что особенно поразило в книге — все действующие лица какие-то прямо-таки исусики. Преступники как на подбор, все невиновные, а кто и виновен — так тот исправляется на глазах, начальники тюрем — все душки, а уж их жены — так вылитые ангелы. Женщины в книге (и это как-то греет душу!) — все сексапильные красотки (невзирая на расу и материальное положение, и даже возраст). Но сам… Развернуть

Одна из лучших книг про тюремную тематику. Очень понравилась своими поворотами и раскрытием всей атмосферы.
Конечно, некоторые действия главного героя мне непонятны, но это лишь единственный минус. Советую к прочтению.

Папийон, матушки своей сын, подойди сюда, пожалуйста, невинно осужденная жертва проклятого французского правосудия, решил доченьку мою понянчить? Ты, матушки своей сын, а? Тогда подойди ко мне, попробуй меня понянчить, я сам тебя понянчу, Папийон, герой всех зэков Французской Гвианы, будь ты счастлив, иди сюда, гениальный рыболов, галантный любовник двух сестёр-индианок, укротитель буйволов, выдающийся мореплаватель, красавчик, философ, подходи сюда, правдоруб, золотарь, ловец жемчуга, иди сюда, ты — гений, ГЕНИЙ!

Ох уж эти сказочки! Ох уж эти сказочники! И продолжить в этой же манере («Маловато будет! МА-ЛО-ВА-ТО!») — не приведи Господь!
Какая же это была муть мутная. Я впервые пожалела, что не умею читать по диагонали. Я мечтала закрыть эту книгу на последней странице, она не давала мне покоя, бесила меня. А еще шрифт-зараза самый мелкий, который только можно представить. И вот все это г.. на 600 страниц размазано ложкой.
Книга неинтересная, не динамичная, не увлекательная, никакая.
Аннотация обещает нам поистине литературное чудо. В каком месте это было литературное чудо, разве только в «анусе с денежной гильзой», уж простите.
Главный герой – тот самый Мотылек, Папи – напыщенный мужик. Как только он в сто пятидесятый раз бежал, точнее, летел, он забывал свою жену, крутил романы с сестрами-индианками, делал им обеим детей, ему надоедало, он снова бежал – его ловили. Дальше, как вы понимаете, он снова бежал, крутил шашни с дочерью колдуна, мутил с ней бизнес, она ему надоедала, он снова ноги в руки и вперед. В тюряге Папи был самым крутым, все то его слушались и смотрели ему в рот. Не мне судить, где здесь правда, а где ложь, но попахивает «рыбным заливным».
Я питала надежды на фильм, а он тоже полное г..
Причем если вы не читали книгу, в фильме ничего не поймете. Откуда герой, что и почему, об этом история умалчивает.
Сила воли и железный характер – это конечно хорошо, но не в этом произведении.

Ох уж эти сказочки! Ох уж эти сказочники! И продолжить в этой же манере («Маловато будет! МА-ЛО-ВА-ТО!») — не приведи Господь!
Какая же это была муть мутная. Я впервые пожалела, что не умею читать по диагонали. Я мечтала закрыть эту книгу на последней странице, она не давала мне покоя, бесила меня. А еще шрифт-зараза самый мелкий, который только можно представить. И вот все это г.. на 600 страниц размазано ложкой.
Книга неинтересная, не динамичная, не увлекательная, никакая.
Аннотация обещает нам поистине литературное чудо. В каком месте это было литературное чудо, разве только в «анусе с денежной гильзой», уж простите.
Главный герой – тот самый Мотылек, Папи – напыщенный мужик. Как только он в сто пятидесятый раз бежал, точнее, летел, он забывал свою жену, крутил романы с… Развернуть

Давно меня книга так не мучала. Я читала ее почти два месяца, потому что все время откладывала, и возвращалась к ней из чистого упрямства. Когда я покупала «Мотылька», очаровавшись фильмом с Чарли Ханнэмом и Рами Малеком, я догадывалась, что разница между фильмом и книгой будет, но что книга мне так не понравится – и подумать не могла.

Просто задумайтесь: он — один из тысячи каторжников, но именно к нему прислушиваются все заключенные, отдают ему свои деньги и выстраиваются в очередь помассировать ноги. Именно его готово приютить любое племя, любая община, любой дом. С ним советуются надзиратели, он договаривается со всеми вокруг, даже меняет условия заключения в одиночке, договорившись с губернатором. (!) И естественно его хотят все женщины, даже если он до мяса обгорел на солнце и обмазан говном.

Он много раз сбегает, но всегда его наказание минимально и его везде готовы поддержать, даже умереть за него. Ему дают лучшую работу и выделяют лучшее место в камере, и он для этого ничего не делает, а даже наоборот, пишет, как сложно в этом сообществе удержать свое место (остальным).

Вот эта книга – отличная иллюстрация психологии заключенного, который не признает себя виноватым (ладно, допустим, осудили его действительно по ложному обвинению), но он не раскаивается ни в одном преступлении, совершенном на каторге, презирает надзирателей и очень любит рассказывать о своих подвигах красивым женщинам и всем, кто готов слушать.

Да, история должна была показать нам, как бесчеловечна судебная система и как она ломает людей. Но Мотылек не вызвал ни грамма сочувствия. И если в фильме я чувствовала симпатию к персонажу, к его борьбе за жизнь и против несправедливости, то о книжном Мотыльке могу сказать одно – человек сбежал из тюрьмы, а тюрьма из него –нет.

Перевернув последнюю страницу и прочитав про автора в интернете, я полностью согласна с современными исследователями в том, что Шарьер если и не выдумал большую часть своих историй, то явно приписал себе чужие приключения, не забыв все приукрасить. (Для тех, кто первый раз слышит об этой книге: «Мотылек» — автобиография Анри Шарьера, которого в 25 лет приговорили к пожизненной каторге).

Просто задумайтесь: он — один из тысячи каторжников, но именно к нему… Развернуть

Похожие статьи:

Чихуахуа гладкошерстный уход

Чихуахуа гладкошерстная – одна из тех пород собак, которые по своим размерам больше напоминают маленьких щенков, нежели больших питомцев. За чихуахуа осталось прозвище «маленький тиран», который воображает себя здоровым, крепким

Русская гончая пегая отзывы

Отзыв ВИД. Собака выше среднего роста, крепкого типа конституции. Вторичные половые признаки хорошо выражены. Высота в холке выжлецов (кобелей) 58—68 см, выжловок (сук) 55— 65 см. Высота в крестце на

Отзывы о породе кане-корсо

Отзыв кане корсо — порода интересная. по сравнению с другими породами обладает, если можно так сказать харизмой. собака явно не для людей преклонного возраста, т.к. требует наличия у владельца физической