Немецкая овчарка на границе

Школа служебного собаководства… Тут, пожалуй, самое время рассказать о том, как такие школы создавались.

В начале двадцатых годов в нашей стране был открыт Центральный питомник служебных собак, а при нем — курсы инструкторов розыскных собак, переименованные впоследствии в школу служебного собаководства.

На первых порах школа эта размещалась в подсобных помещениях подмосковного музея керамики в усадьбе Кусково. Начальником школы был командир-пограничник Иван Терентьевич Никитин. Нужные породы собак ввозились из-за границы. В Германию отправилась закупочная комиссия во главе с самим Никитиным, и там приобрели немецких овчарок, доберман-пинчеров, эрдель-терьеров — всего двести семьдесят собак. Для преподавания в кусковской школе пригласили немецких специалистов-дрессировщиков.

В 1924 году первые два выпуска дрессировщиков и обученных собак успешно показали себя в погранотрядах Белорусского и Украинского округов.

В этот же период были созданы питомники в Ленинградском, Белорусском и Украинском пограничных округах, в 1926 году — в Хабаровске, а немного позднее — в Среднеазиатском и Восточно-Сибирском округах.

Работа развернулась масштабная, но тут же дала себя знать «болезнь роста». Выяснилось вскоре, что доберман-пинчеры и терьеры не вполне пригодны для пограничной службы. Отлично зарекомендовала себя немецкая овчарка, но возник вполне резонный вопрос: где же взять столько немецких овчарок, чтобы удовлетворить нужды огромной нашей границы?

В пограничных отрядах в порядке эксперимента попробовали применять «сторожевых собак местных отечественных пород». За внушительным этим названием часто скрывались всего лишь метисы, а проще говоря — обыкновенные дворняги. На первых порах они очень хорошо себя показали: умные, неприхотливые, выносливые. Объясняется это просто: при скрещивании дальнородственных пород у потомства заметно усиливаются важные для служебного применения способности. Одна беда — в последующих поколениях эти качества, как правило, утрачиваются. Словом, дворняжки овчарке не конкуренты, но на начальном этапе они сослужили пограничникам добрую службу. А там и количество немецких овчарок удалось увеличить.

К тридцатым годам уже сложилось такое понятие, как служебное собаководство. Опыт и практика позволили создать пособия, выпустить учебники, и дрессировка розыскных собак-ищеек была поставлена на профессиональную основу, как и обучение проводников-инструкторов.

На рубеже двадцатых-тридцатых годов изменилась и ситуация на границе: все чаще можно было встретить на дозорной тропе пограничника с собакой, особенно в тех случаях, когда надо было вести преследование по обнаруженным следам, — тут без собаки обходились крайне редко. Нарушители границы и те, кто их к нам засылал, вынуждены были изменить тактику действий. В сводках из частей и округов все чаще сообщали о том, как лазутчики пытались избавиться от запахового следа: выбирали для движения заболоченные участки, шли по руслам ручьев и рек, использовали ходули, смазывали обувь специальным составом, посыпали свои следы табаком или химическими препаратами с резким запахом. Иной раз пограничникам приходилось сталкиваться с серьезными загадками.

На участке одной из застав в полукилометре от границы стоял старый, полуразвалившийся сарай. Несколько раз подряд, обнаружив следы, собака приводила инструктора к этому сараю. Покружив возле него, тянула обратно и возвращалась к линии границы. Инструктор поклялся, что он будет не он, если не поймает дерзкого нарушителя.

И вот неизвестный снова перешел границу. Сентябрь, ветер, дождь накрапывает. Примерно в том же месте обнаруживает инструктор следы, начинает преследование, и собака вновь приводит его к сараю.

Когда инструктор вбежал в сарай, порывом ветра резко захлопнуло дверь. Ветхое строеньице дрогнуло, и сверху вместе с ворохом соломы к ногам пограничника упал сверток. Собака бросилась к нему, по ее поведению инструктор понял, что нарушитель только что был здесь. Пограничник возобновил преследование и на этот раз не дал посланному «с той стороны» связному ускользнуть за границу.

Еще один, совсем уж невероятный случай. На песке, у самой линии границы, пограничники заметили подозрительные следы. Срочно вызвали инструктора с розыскной собакой. След был взят, но, к удивлению бойцов, пес потянул их не куда-нибудь в тайгу или в поле, а на территорию заставы. Тут пограничники начали посмеиваться: овчарка перепутала следы, кого-то из бойцов за шпиона приняла. Вспомнили, что накануне на заставу приходил пастух — по его следу, наверное, идем! Вернулись к границе и снова пустили собаку по следу. И она вновь ринулась к заставе, прошла через хозяйственные ворота на задний двор, покрутилась там — и прямиком к конюшне! Инструктор снял с ищейки поводок. Она еще раз обежала конюшню, остановилась возле лестницы и стала повизгивать, оглядываясь на хозяина. Услышав его команду, бросилась наверх, и вскоре с сеновала послышались истошные крики. Потом, на допросе, нарушитель рассказал, что границу он перешел во второй половине ночи. Потеряв ориентировку, случайно забрел во двор заставы. Никем не замеченный, он пробрался на сеновал и там затаился, надеясь переждать до вечера, а с наступлением темноты двинуться дальше. Если бы не собака, не вера инструктора в ее способности, выучку, замысел нарушителя мог бы осуществиться.

Внимание к практике применения служебных собак в охране границы в те годы было всеобщим. Опыт лучших инструкторов обобщался, широко распространялся и закреплялся в соответствующих нормативных актах.

В 1927 году были введены в действие новое Положение об охране государственных границ Союза ССР и Временный устав службы пограничной охраны ОГПУ — емкое обобщение опыта прошедших лет. В Уставе были четко сформулированы основные требования, предъявляемые к службе сторожевых и розыскных собак. Вскоре после этого в войска было разослано Положение о применении розыскных и сторожевых собак. Для розыскной службы предназначались собаки преимущественно испытанных пород и метисы, обладающие необходимыми для охраны границы задатками, для несения сторожевой службы — собаки местных пород и метисы, для этого пригодные.

Раскроем объемный том документов и материалов «Пограничные войска СССР. 1918–1928 годы». В обзоре Главного управления пограничной охраны и войск от 6 марта 1928 года читаем: «… Каждое появление собак на границе производит сильное моральное впечатление на контрабандистов, начинающих более осторожно и конспиративно действовать, а иногда и прекращающих на время пребывания собак на границе свою преступную деятельность».

Всесоюзное совещание начальников пограничных округов в 1928 году единодушно высказалось за расширение службы розыскных собак. Перед Главным управлением погранохраны встал вопрос о переходе к массовому использованию служебных собак в охране границы.

Но он уже решался как бы и снизу: в гуще личного состава само собой зародилось целое движение. Школы-питомники стали разводить и растить молодняк, командование округов поощряло воспитание служебных собак непосредственно в пограничных отрядах. Среди бойцов и командиров появились настоящие энтузиасты этого дела. Некоторые из них самостоятельно пытались дрессировать собак, и самые терпеливые и настойчивые добивались хороших результатов. Призывники, прослышав о том, что на границе стали широко применять ищеек, прибывали в войска со своими собаками.

В 1931 году в одном из пограничных отрядов на дальневосточной границе были организованы краткосрочные курсы по подготовке вожатых сторожевых собак. Опыт этот подхватили и в других частях.

К 1933 году служебные собаки стали непременной принадлежностью каждой заставы, стоящей на оперативно важном направлении. Мастерство в применении собак на границе росло, эффективность их службы становилась все более высокой. Собаки надежно охраняли границу.

В Хабаровск, в окружную школу служебного собаководства, я прибыл с опозданием. Не моя в том была вина, но изменить что-либо было теперь невозможно: в школе, оказалось, уже укомплектованы отделения, взводы, роты, все собаки закреплены за курсантами.

Начальник школы собрал нас, опоздавших, и объявил: все, кто остался без собаки, будут откомандированы в свои части.

Для меня это был удар. Я ночей не спал и места себе не находил, но волею судьбы все сложилось не так уж плохо. Откомандировать нас не откомандировали, но оставили в школе для выполнения хозяйственных работ. Я и этому был рад. А тут еще раз вмешался в мою судьбу Его Величество Случай.

Я был дежурным по школе. Стояла летняя ночь. Трещали цикады, помигивали в вышине звезды. Мирно так было: ночь овевала душу глубокой своей тишиной. Терпко, медово пахли ночные цветы. Я вдохнул полной грудью чудесный воздух, прошелся по двору и почему-то решил выйти за ворота.

Вышел — и слышу… Я не поверил своим ушам: без сомнения, это был писк щенков! Я нашел их под мостом, в репейнике, — два пушистых комочка тесно прижались друг к другу, но согреться не могли, да и голод их донимал, наверное.

Я принес щенков в школу и спрятал. Спросил у повара, не осталось ли чего от обеда. Он дал мне супу. Я накормил щенков, после дежурства их проведал и еще раз накормил.

О своей находке по команде решил не докладывать. Только повару во всем признался, и он вошел в наше положение — регулярно снабжал моих питомцев остатками супа. Не очень разнообразный рацион, но все же! При первом удобном случае я отпросился в городской отпуск. Дело это обычное: нужно же приобрести солдату кое-какие необходимые в его жизни мелочи. Но цель моя на этот раз была другой. В городе я договорился с одной старушкой, что она будет продавать мне молоко. Я заплатил ей вперед из той суммы, на которую должен был приобретать необходимые предметы туалета. А дальше действовали мы, как в детективе: старушка эта наливала в бутылку молоко и приносила к забору школы, я перебрасывал через забор веревку, она привязывала к ней бутылку, я тянул веревку и забирал молоко. Так это ловко у нас получалось, что ни разу нас не заметили.

От дополнительного питания щенки мои быстро пошли в рост. Меня это радовало, но и заботило одновременно. Дело тут было вот в чем. Своих питомцев я разместил в заброшенных клетках, где хранился списанный инвентарь. Никто, кроме меня, в те клетки не заглядывал, а я в дневное время только пищу щенкам приносил — выгуливал их, занимался со своими собачками по ночам. Они смышлеными были: быстро усвоили свои клички и уже научились выполнять некоторые команды. Ободренный успехом, я самовольно перевел щенков в вольер, где размещались все остальные собаки, — там были свободные клетки. И их сразу же обнаружил ветеринарный врач. Он каждый день осматривал собак — проверял, здоровы ли. Обнаружив «пополнение», шум поднимать не стал, решив выяснить, кто же нарушил строжайший запрет. Следил днем и даже ночью не поленился устроить засаду. Я же, когда все легли отдыхать, ни о чем не подозревая, подошел к клеткам, вывел щенков и начал с ними заниматься. Тут и возник передо мной наш грозный ветеринар.

Читайте так же:  Немецкая овчарка пятна на лапах

Доложил он о своем «открытии» по команде. Вызывает меня начальник школы:

— Кто тебе разрешил принести этих щенков? А если они больны? Если от них все наши собаки заразятся?

На мое счастье, к этому моменту щенки уже прожили в школе двадцать дней, а это — полный карантин. Начальник школы вынес мне порицание, но щенков разрешил оставить. Он и сам видел, да и наш сердитый ветеринарный врач подтвердил, что щенки хорошие. Никого тогда не остановило, что мать моих щенков дворнягой была. В школе нашей, как и по всей границе, породистых собак не хватало. Закупленных за границей восточноевропейских овчарок содержали в питомниках для разведения, а для работы редко кому настоящая овчарка доставалась. Очень многие занимались тренировками с собаками местных пород, то есть с метисами, и даже с лайками. Вот и у меня метисы были, а это вносило элемент неизвестности: что за собаки из таких, беспородных, вырастут? Люди опытные, такие, как начальник школы, в подобных вопросах разбирались, конечно.

— А знаете вы, курсант Карацупа, какой породы щенки? — спросил он меня однажды, и в глазах его я увидел веселые искры, живой интерес, усмешечка тоже там была. — Вы что-нибудь понимаете в экстерьере, в масти?

— Так точно. Понимаю, — ответил я.

— Ах, так! — еще более насмешливо глянул он. — Ну и что же это за порода?

— Помесь восточноевропейской овчарки с кем-то…

— Восточноевропейской? — перебил он, выражая крайнее удивление, но видно было, что начальник школы доволен: действительно в метисах моих была кровь восточноевропейской овчарки, и знатоку нетрудно было это заметить. — А что вы знаете о восточноевропейской овчарке?

Чувствовалось, что разговор вызывает у него все больший интерес. Не успел я и рта раскрыть, как он сам с азартом начал отвечать на свой вопрос:

— Так вот. Восточноевропейская овчарка была завезена в Россию в тысяча девятьсот четвертом году. А в девятьсот пятом, извольте знать, ее приняли уже в войска в качестве санитарной собаки. Шла русско-японская война. Вас тогда еще на свете не было. А я, дорогой мой, очень хорошо это время помню. В тысяча девятьсот седьмом году восточноевропейскую овчарку уже регулярно использовали на границе: тогда у нас в России появилась служба розыскных собак…

Начальник школы увлекся. Это был замечательный знаток своего дела, любивший собак чрезвычайно, — он мог часами о них рассказывать.

— Прекрасная порода! Выше среднего роста, крепкого и сухого сложения, — он вдруг спохватился: — А вы-то что же? Ну-ка, продолжайте.

— Туловище длинное, с крепким, массивным костяком, хорошо развитой сухой мускулатурой, — слово в слово, как написано в книге, отвечал я.

— Ну а морда? Морда какая?

— Морда клинообразная, сильная, с крепкими челюстями, с сухими, неутолщенными, плотно прилегающими губами…

Начальник школы был очень доволен. Разговор этот решил судьбу моих щенков, да и мою тоже. Нас допустили к занятиям.

Но если начальнику школы щенки действительно понравились, то у товарищей я такого понимания не встретил. «Ты с ними только опозоришься», — говорили они. Не обошлось, конечно, и без насмешек.

Чему тут удивляться! Суровое время, суровые люди. Но уважали они тех, кто прошел школу жизни. Помню, как знакомился я с инструктором учебного пункта Ковригиным: загорелое, обветренное лицо, сдержанная сила и обстоятельность в каждом движении.

— Думаешь, с собаками полегче будет? — жестко глянул он на меня — вовсе не статного, даже тщедушного на вид. И как тебя на границу взяли?

— А ты знаешь, что инструктором с розыскной собакой на границе работать труднее всего? Тут хоть дождь, хоть ураган или, например, темень кромешная, а ты беги по следу — час, два, всю ночь. И уставать нельзя, останавливаться нельзя — нарушитель тебя ждать не будет. А потом еще и брать тебе этого нарушителя придется. Такая жизнь! Да ты хоть следы-то когда-нибудь изучал? Ты о собаке хоть какое-то представление имеешь?

— С шести лет сиротствовал, стадо пас, — отвечаю ему. — Разве пастух без собаки обойдется? Отбившихся овец с собакой искал. Тогда и следы изучать начал.

Он посмотрел на меня пристально и вдруг говорит:

— А ну, покажи руки!

Глянул на мои широкие, задубелые от работы ладони, потом снова на меня, бойца худосочного, посмотрел. И, видно, взгляд мой показался ему тяжелым.

— В глазах у тебя что, льдинки, что ли? — усмехнулся Ковригин. — Ничего себе взгляд! Гипнотизировать, значит, нарушителей будешь? Это годится. Так говоришь, собаку себе представляешь?

— Дружок у меня был, дрессированный, — объяснил я. — Волков не боялся.

— Дружок, значит? — улыбнулся Ковригин. — Имя для дворняжки. Для боевой пограничной собаки нужно кличку построже, покороче — и чтобы окончание звучное было, четко произносилось. Ты, брат, я смотрю, почти готовый пограничник. Может, и по следу с собакой ходил?

— Ходил и по следу, — ответил я.

Ковригин расхохотался. Разгладились суровые морщины на лбу, и глаза его потеплели.

Потом он следил за моими успехами и помогал мне, но так, что я не всегда об этом знал. Позже все это выяснилось. Я уже с границы письма ему писал, благодарил за науку и за поддержку: его поддержка мне тогда понадобилась…

Щенки мои подрастали, крепенькими становились. Они были очень похожи. Я-то их различал, а остальные только по кличкам ориентировались. Одного щенка я назвал Ингусом, другого — Иргусом. Ингус стал вскоре моей собакой, а Иргуса я передал своему товарищу, Косолапову, — у него поначалу собаки тоже не было.

В воспитании Ингуса помогал мне командир взвода Коростылев. Он замечал и старание мое, и любовь к животным, но когда видел моего щенка — уши висят, живот чуть ли не по земле волочится, — улыбался невольно.

— Первое дело, — объяснял он, — приучить собаку спокойно носить ошейник и поводок.

Но Ингус именно этого и не хотел делать. Он визжал, вертелся, валился на землю и все время старался сбросить с себя ошейник. Я терпеливо сносил все его проказы и постепенно добился своего.

Мы, курсанты, выходили на занятия в поле, километров за пятнадцать от нашей школы. Шли пешком, барьеры и все дрессировочные предметы несли на себе или же везли на подводе. Я тогда еще не знал, что собак, а тем более щенков, нельзя кормить перед занятиями. Ингус наедался и быстро, еще в дороге, уставал. Приходим на место, надо работать, а он отказывается. С грехом пополам отзанимается, а обратно я его на руках несу. Все смеются: «Смотрите, смотрите, сыщик сыщика на руках несет». Я насмешки сносил терпеливо. Верил, что будет и на нашей улице праздник.

Образ российского пограничника остается неизменным на протяжении десятилетий — это «человек с ружьем», у ног которого сидит овчарка. «Защищать Россию» отвечает на вопрос, почему именно овчарка — самая распространенная порода пограничных собак.

Сегодня в пограничных органах используется несколько пород овчарок — бельгийские, и немецкие. Две последние породы, а немецкая — в особенности, считаются универсальными.

Одно из главных преимуществ «немцев» — их психическая устойчивость. Овчарку одинаково эффективно можно применять как для розыскной работы, где нужен не только острый нюх, но и сильные ноги, и крепкая хватка, так и для поисковой.
Густая шерсть не даст овчарке замерзнуть холодной зимой, благодаря своей выносливости эти собаки могут служить в суровых климатических условиях Заполярья, кавказских гор и забайкальской тайги.

Молодая немецкая овчарка для опытного кинолога подобна глине в руках скульптора. Дрессировщик может воспитать пограничного пса безжалостным и хладнокровным охотником, который будет искать и преследовать нарушителя государственной границы, или веселым мохнатым добряком, для которого поиск наркотиков, оружия и взрывчатки на пограничном пункте пропуска будет всего лишь игрой.

Редкая собака попадает служить на границу. Овчарке Отриксу это удалось. Фотожурналист Василий Федосенко начал снимать эту историю сразу после рождения шестерых щенят у овчарки Изольды и «вел» собак до того, как определилось их будущее.

Шесть щенков родились у овчарки Изольды в октябре 2012 года. Каждый год в сморгонском кинологическом центре погранвойск появляется 70-100 кандидатов на приграничную службу. Из них специалисты выбирают абсолютно здоровых, не боящихся транспорта и людей, любящих играть. Эти собаки потенциально подходят для службы в погранвойсках.

Поначалу щенков кормят 5-6 раз в день, затем количество приемов еды постепенно сокращают. Взрослые собаки едят два раза в день.

Первые несколько месяцев щенки живут вместе. Постепенно у собак вырисовывается характер и появляется некоторая агрессия друг к другу, поэтому их распределяют по разным вольерам.

1 марта 2013 года. Отрикс идет на площадку. Щенков дрессируют на протяжении нескольких месяцев. Хотя, как говорят сотрудники, все очень индивидуально — до года собака еще «сырая», и она требует постоянной работы с собой. Лишь к двум-трем годам собака достигает лучших качеств, при условии активной и постоянной работы своего хозяина.

Сначала со щенками проводится общий курс дрессировки — команды «сидеть», «лежать», «ко мне» и др.

1 марта 2013 года. Отрикс и собратья учатся преодолевать полосу препятствий. На границе собаки могут столкнуться с самыми разными барьерами, важно, чтоб это не остановило их. Поначалу щенков нужно мотивировать: используют угощения, а также любимые игрушки. В данном случае это оранжевый мячик:

Постепенно собаки перестают бояться высоты и огня. Мама Отрикса Изольда в кинологическом центре не только рожает щенят, но и участвует в различных соревнованиях, показательных выступлениях.

Читайте так же:  Дратхаар щенок кормление

Сложные моменты в дрессировке — выполнение команд на некотором расстоянии, или, например, работа по следу в жару, когда от собаки требуется выносливость.

После общего курса происходит специализация собак — сотрудники выбирают уже повзрослевших щенков для работы с наркотиками, взрывчаткой, или работы по следу. Те щенки, которые не подходят по своим качествам к службе в войсках, предлагаются на продажу гражданскому населению.

На снимке Олия — овчарка из этого же помета в частных владениях с хозяйкой Екатериной Смоленской. Часть собратьев Отрикса осталась в центре для дальнейшего разведения, остальных купили «гражданские». Овчарки стоят 1,5-2,7 миллиона рублей.

Отрикс был выбран для работы по следу.

18 июля 2013 года Отрикс вместе с хозяином Виталием Тимофеевым патрулируют участок границы в районе погранпоста Ярево. Виталий знает Отрикса с рождения, он сам дрессировал его, а потом уехал на место службы в Сморгонскую погрангруппу, на границу с Литвой.

Для пограничников Армении овчарки не только друзья человека, а коллеги. Собаки зачислены в списки личного состава. Перед службой на границе боевых псов готовят в учебном центре кинологической службы.

Смотрите полную версию программы «Союзники» и вы узнаете, в каких условиях живут хвостатые помощники и чем питаются солдаты спецназа.

Годовалая овчарка с олимпийской кличкой Гера – представитель молодого поколения. Родилась в местном питомнике. Сейчас проходит курс начальной подготовки, цель которой – научить собаку безоговорочно подчиняться командам.

«Она очень послушная. Вообще немецкие овчарки – идеальная порода служебных собак: они умные, выносливые, легко дрессируемые, с отличным слухом и нюхом. Дрессировать собак начинаем с четырех месяцев, весь цикл подготовки длится до двух с половиной лет», — рассказал инструктор Кинологического центра Погранвойск СНБ РА Геворг Даниелян.

НА ЧТО СПОСОБНЫ ЧЕТВЕРОНОГИЕ БОЙЦЫ

Собак учат брать след, задерживать нарушителей, искать оружие, взрывчатку и наркотики. Кроме немецких овчарок в центре разводят и дрессируют бельгийских. Они более агрессивны и отлично справляются даже с вооруженным противником.

«У овчарок отличные инстинкты, они незаменимы в охране границы, — говорит инструктор Андраник Мкртчян, — собаки хорошо адаптируются к нашему климату, единственный дискомфорт появляется в жаркие сезоны из-за густого шерстного покрова. Чтобы это негативно не отразилось на их службе – содержим в тени, часто поим, меньше выводим на солнце».

Также в кинологическом центре собак учат преодолевать преграды. Для этого построили полосу препятствий.

Шестилетнюю Мальту привезли из Беларуси. Она мама со стажем. Потомство приносила неоднократно. У нескольких овчарок в центре отличная родословная и хорошая генетика. Так в местном питомнике начали разводить своих собак.

«Мы также обучаем кинологов, — поделился командующий Пограничными войсками СНБ РА Арменак Абраамян, — в нашем учебном центре готовят не только служебных собак, но и кинологов. С российскими коллегами проводим совместную подготовку специалистов, предоставляем им собак и учебный центр для тренировок. А в прошлом году к нам обратились пограничники Грузии».

Есть и свой музей. Там можно узнать историю создания центра и посмотреть техническое оснащение: костюмы для дрессировки, намордники, ошейники, поводки и многое другое. Кинологический центр был создан в 2010 году. Он обеспечен необходимой материально-технической базой, местные инструкторы прошли переподготовку в Беларуси.

Границу Армении сегодня также стерегут беспилотники, камеры видеонаблюдения, сенсорные датчики. Но собака все равно остается лучшим другом и помощником пограничника. В кинологическом центре овчарок-стражей готовят на высоком уровне. За пять лет службы боевых потерь среди них не было.

Служебные собаки постоянно помогают пограничникам: ищут контрабанду, наркотики, оружие. Кроме того, собаки помогают найти пропавших людей, нелегальных мигрантов и контрабандистов.

На службе у пограничников в настоящее время находится 160 собак.

Немецким овчаркам — брату Лорду и сестре Луне — четыре месяца.

Лорд и Луна будут служить на границе с Беларусью.

Немецкие овчарки стояли по 700 евро, их купили в литовском питомнике.

Щенкам голландской овчарки Хане и Херкусу по 6 месяцев.

Собаки стоили по 650 евро и тоже были куплены в Литве.

Все четыре собаки были выбраны с учетом их психологических и физических характеристик.

Во время отбора основной упор ставился на мотивированность собак к ведению поиска, социальность, устойчивость к стрессу и страху.

Теперь Луну, Лорда, Хану и Херкуса будут учить брать след, защищать границу и другим обязанностям.

НЕМЕЦКАЯ ОВЧАРКА обладает острым чутьем и слухом, сильным, уравновешенным характером, недоверчивым нравом, выносливостью и смелостью.

Является одной из самых распространенных в мире собак.

Она абсолютно ПРЕДАНА хозяину, верна в любых условиях, исключительно умна и отлично поддается дрессировке.

Единственным ограничением в выборе этой собаки должен служить тот факт, что она чрезмерно бдительна, предпочитает всегда быть СЛУЖЕБНОЙ собакой, для которой вся жизнь — в работе. Использование ее в иных целях приводит к изменению характера, достоинства могут обернуться недостатками.

Ее история уходит в древние породы пастушьих и фермерских собак. Их селекция производилась несколько консервативно, но с чисто немецкой педантичностью. Основной упор делался на рабочие качества с учетом определенных экстерьерных форм.

Гитлер, страстный поклонник этой породы, много сделал для ее развития. Совершенная во всех армейских службах собака перед войной достигла численности, приближающейся к миллиону. После войны многие немецкие питомники были национализированны американскими и русскими войсками. Как уже говорилось выше, наши кинологи начали превращать породу в восточноевропейскую и добились определенных успехов. Сейчас немецкая овчарка имеет специальные стандарты в кинологических обществах многих стран. Так, американский стандарт был утвержден в 1978 году, а пересмотрен в 1989 году.

Наши кинологи подразделяют немецкую овчарку на восточноевропейский и западноевропейский тип. Именно западноевропейский наиболее приближен к исконному, немецкому типу, согласно которому собака не должна быть высоконогой и вообще чрезмерно крупной.

Немецкие овчарки западноевропейского типа выглядят несколько коренатстыми, приземистыми, сильно растянутыми — волкообразными. Высота в холке для кобелей 60–65 см, для сук — 55–60 см, индекс формата приближается к 117. Костяк крепкий с сильной мускулатурой. Шерсть густая, жестковатая, средней длины. Встречаются собаки с длинной жесткой и длинной мягкой шерстью, но официально длинношерстные овчарки не признаны, хотя есть поклонники этого типа. Слишком короткая шерсть является серьезным недостатком. Окрас черный, черный с равномерным коричневым, рыжим, желтым подпалом, чепрачный, зонарно-серый, зонарно-рыжий с различными оттенками, чисто серый и серый со светлыми или коричневыми подпалами.

Голова сухая, пропорциональная длине туловища. Уши средние, высоко посаженные, остроугольные, стоячие. Хвост опущен до скакательного сустава или чуть ниже, на конце имеет отклоняющийся в сторону крючок. Типичный аллюр — размашистая, стелющаяся рысь.

Немецкие овчарки распространены по всему земному шару и везде отлично работают в самых разнообразных службах.

Ляо Пен-су шел осторожнее обычного. Верный контрабандной привычке, он выбирал черный бархат весенних опалин, где пепел мягок и глух, как пыль.

Он шел, почесываясь и почти хихикая от удовольствия. Старый гадальщик из Санчагоу выбрал верного бога, ? зашитый в пояс, он отлично охраняет от зеленых фуражек. Только что Ляо Пен-су едва не наткнулся на них в пади. Еще минута ? и двое пограничников сами сняли бы с плеча тюки с харбинским коверкотом. Но один, должно быть, молодой и нетерпеливый, окликнул слишком поспешно, и Ляо Пен-су успел скатиться вниз, в сухую траву, где с головой тонут кони.

Здесь он лежал, спрятав голову, сжимая в кулаке своего голопузого медного бога, пока умолкла трава и осторожный голос с досадой сказал:

? Темно. Надо бы взять с собой Аякса.

Ляо Пен-су едва не засмеялся. Какая разница, если вместо двух пограничников трое будут топтать сухую траву.

Он полежал для осторожности с полчаса и снова перебрался на опалину.

Для осторожности у Ляо Пен-су были особые причины. Из-за двух килограммов кокаина стоит изображать камни даже в снеговой воде ручьев. А у Владивостокского угрозыска отвратительная привычка рассылать отпечатки пальцев. Попробуй докажи, глядя на предательски четкий рисунок кожи, что валютчик Ли Шао-чжу или банковщик Чван-фо не имеют отношения к честным рукам Ляо Пен-су!

Отпечаток ? целая биография. А кому интересно перебирать старые листы допросов? Разве так важно, что Ляо Пен-су торговал бобовым творогом с мокрой, грязной доски? Или что можно рассказать о крашеных китайских девчонках с ногами, обтесанными, как ходули, которых он водил в мужские бани? Это было нетрудно и выгодно.

Десять лет набухал банковыми билетами пояс Ляо Пен-су. Это был фундамент будущей лавки, из-за которой стоило рисковать шкурой. Четыре стола, полдюжины чашек, лепешки на кирпичах ? декорация для фининспектора. А настоящее ? за жиденькой дверью, там, где короткие всхлипы трубок, белый дым, трехрублевый сон курильщиков опиума.

И все-таки не дозрела мечта лавочника. Черт сунул к нему комсомолок китайской совпартшколы с их роговыми очками и грифельными досками. И эта затея кончилась.

И уж совсем было неинтересно рассказывать, как попали на плечи тюки с харбинской мануфактурой. Важно, что граница позади. Еще пяток километров ? и можно отдохнуть, не опасаясь зеленых фуражек.

. Ляо Пен-су для успокоения совести сделал несколько петель по росистой траве и влез на скалы. Здесь, в каменной чаше, под ветками ореха, он положил под голову тюк и заснул, довольный отсутствием погони.

Он проснулся при ярком солнце от жаркого дыхания и, рванувшись вперед, попал лицом в жесткую шерсть. Широко расставив ноги, над ним стоял маньчжурский волк ? грудастый, темный, остроухий.

Волк не рвал Ляо Пен-су. Он стоял, вытянув язык, и выжидающе смотрел в сторону, где трещали сучья. Ляо Пен-су посмотрел на его влажный нос и понял, что все двадцать километров ухищрений, петли, ползанье на животе разгаданы, размотаны овчаркой.

Стоило удирать от пограничников, чтобы лежать под немецкой овчаркой! Ляо Пен-су поднялся, чтобы бежать, но спокойный голос приказал:

Пушистая, пахнущая мокрой псиной грудь снова опрокинула его на землю.

Когда ему разрешили подняться, он встал, не видя противников от злости. Пропали десять тысяч рублей. Мокрый собачий нос встал поперек многолетней мечты лавочника. Тогда он сказал с наглой усмешкой человека, знающего цену предложению:

Читайте так же:  Танцующий французский бульдог

? Ваша меня не видел. Две тысячи клади сапог. Ну?

Подняв руки, Ляо Пен-су пошел на красноармейца, внутренне благодаря себя за предусмотрительную привычку держать нож под рукой. Если ударить верно, можно попытаться уйти.

Старчески сгибаясь, с покорной усмешкой, он подошел вплотную и вдруг рванулся вперед. Нож вошел по рукоять. Но не в ненавистную зеленую гимнастерку, а в собачий бок ? так неожиданно взвилась с земли пятифутовая серая пружина.

Следующую секунду Ляо Пен-су считал последней для себя. Мушка взлетела к бандитской переносице. Бешенство проводника собаки было готово сорваться с дула нагана, но старший сказал:

? Марш на заставу!

Так умер в 1931 году пятифутовый волк Аякс. У проводника не хватило сил приколоть его на месте. Он нес его на плечах до самой заставы и рассказывал позже, что собачье упорное молчание было в тысячу раз хуже визга.

Не всегда стреляет под каблуком ветка. Не всегда шелестом травы или стуком камней отмечен путь нарушителей.

Бывают переходы границы бесследные, как бег по хвое, как прыжок в воду. Контрабандисты прорвались через кордон. Прорвались удачно. Нет ни брошенных окурков, ни примятой травы, ни остатков костра. Шорох и тени в тайге. Для глаз же ? сосновые курчавые волны до горизонта, из которых торчат каменные пальцы скал. Для ушей ? скулеж ветра, застрявшего в сучьях и хвое.

Переход бесследен, и тогда на помощь уху и глазу приходит изумительный аппарат, которым располагает застава.

Весь он умещается на конце колючей волчьей морды. Влажный, черный шагреневый кусок кожи. Всегда беспокойные, всегда открытые ветру ноздри. И вдобавок к ним ? квадратная грудь волкодава, уши, встречающие шорох, как проворные косые паруса ветер, белый капкан зубов, готовый раздробить бычьи кости, и, наконец, ноги степного волка.

Прибавьте к этому страсть следопыта, молодое любопытство, находчивость, рожденную трудной практикой, и это будет Занда ? первая и лучшая овчарка заставы Н.

В майский, полный запахов день в ворота заставы вошли двое: Акентьев и Занда ? младший командир, с лицом темнее своих белесых волос, и немецкая овчарка, почти щенок, но с волка ростом.

До сих пор застава работала без собак, и Занда вошла в высокую будку среди недоверчивых усмешек и снисходительного панибратства. Даже старогодники косо поглядывали на дрессированного щенка. Слишком уж молода, слишком самоуверенна эта красивая голова! Подумаешь, специалистка! Со школьной скамейки ? прямо в тайгу. Посмотрим, что будет с тобой, Занда, когда возле твоих ушей тявкнет наган!

И Крылов, повар заставы, фанатик конного дела, отверг за щенком право на мысль.

? Конь по уму наравне с обезьяной, ? сказал он, добросовестно наливая Занде щей, ? но собаке догнать коня ? это все равно как копытами обрасти.

Акентьев не спорил. Он поковырял в борще щепкой и отставил миску в сторону.

? Придется варить отдельно.

? Что же, не жирно? ? спросил Крылов с большой обидой в голосе.

? Жир при диете не нужен. Придется отдельно.

В первый же день щенок удивил заставу воспитанием. Кто-то из бойцов кинул ему мозговой мосол, от которого помутились бы глаза у любого пса. Занда же остановилась над костью в горестной задумчивости. Губы ее дрожали, хвост раскачивался, как маятник, отмечающий нетерпение, глаза вопросительно смотрели на проводника.

? Занда, фу! ? сказал Акентьев, и собака, конфузясь, отошла в сторону.

Многое было сначала непонятно в дружбе человека с немецкой овчаркой. Почему младший командир, старый комсомолец Акентьев, командует одной собакой? Где грань между дрессировкой и умом? Инстинктом и находчивостью? Почему у Акентьева Занда повинуется шепоту, кошкой ползет на брюхе, по садовой лестнице взбирается на второй этаж, подает голос, берет метровый барьер, а к другим не поворачивает заносчивой морды?

И почему спокойный проводник так горячится против ласкового панибратства бойцов с собакой? Разве написано в уставе, что нельзя на досуге бойцу запустить пятерню в густую шерсть Занды?

Красноармеец Сурков, играя, щелкнул Занду по носу. Щенок сморщил нос, удивленный фамильярностью.

А Акентьев полчаса добросовестно пилил обидчика всеми параграфами устава.

? Вам командир разрешает играть с пулеметом? ? спрашивал он. ? Затыльник, к примеру, вынуть?

? То пулемет, а то собака.

? Умница. Ну, а что такое собака?

И оказывалось, что Занда, так подозрительно косящая глаза, из будки, ? друг, почтальон, разведчик, ? словом, четвероногая техника, которую щелкать по носу преступно.

Дружба завязалась не сразу. Нужен был первый выход, чтобы исчезли последние усмешки скептиков. Нужен был месяц, чтобы каждый красноармеец знал:

Занда распутала семь переходов;

Занда по спичкам отыскала виновников поджога коммуны;

Занда равнодушна к выстрелам.

Только тогда собаку поставили рядом с конем. В «ильичевке» появилась статья «Наша Занда», и художник нарисовал овчарку по пояс, с ее сверкающими глазами, широкой пастью и языком, который не лижет ничьих рук.

Да, чудесного щенка привел Акентьев! В его добросовестные комсомольские руки питомник передал большеротого, глупого волчонка. А через год Акентьев водил на поводке живую легенду границы: друга, которому, как и коню, нет цены.

Не было бы Акентьева, этой терпеливой собачьей няньки с поводком и уставом в кармане, ? не было бы овчарки, стерегущей запахи на границе Маньчжурии. Пройдя в Сибири школу батрачины, Акентьев вынес из нее комсомольский билет, рваные штаны и руки, безработные только во сне. Остальное: грамотность, дисциплину, специальность, страсть к рассудительности ? дала полковая школа пограничников.

Попади Акентьев не в питомник, а на Днепрострой, он так же настойчиво и упрямо осваивал бы какой-нибудь деррик, так же пилил бы каменщиков, тыкающих пальцы в машины.

Здесь на его руках был мокроносый озорной щенок с молочными глазами. Проводник Акентьев видел первый азартный прыжок собаки через барьер. Первый принял у Занды апорт. Первый сказал слово короче приказа «огонь»: «Занда, фас!»

Повинуясь только Акентьеву, большеротый щенок начал бегать за запахами, как котенок за клубком ниток. Удивительно быстро рос этот клубок. Первый месяц Занда могла разматывать его на километр ? и то если запах прочен и густ. Через год она даже шорох слышала за километр. След же, исчезнувший для других собак через три ? пять часов, тревожил ее беспокойные ноздри через шесть ? восемь.

Она воспринимала запах не хуже, чем пальцы слепого поверхность предмета. Вероятно, запах новых сапог нарушителя тек мимо собачьих ноздрей медлительной, раздражающей рекой, чеснок жег ноздри, рассыпанный табак ослеплял, как вспышка магния.

Акентьев был младшим командиром, проводником и летописцем. За три года он исписал старательными горбатыми буквами целую книгу о подвигах Занды. Книгу рассказов по двадцать строк.

Чуть округленные в разговоре, карликовые рассказы о друге собаке выглядят так:

Рассказ № 1.

Как Занда удивила спиртоноса

«Мы ехали втроем дозором: я, Ганичкин и Буняев. Перед утром встал туман. Тогда мы слезли у тропы, и Занда подняла уши. Тут кони сильно зазвенели удилами, и я испугался, как бы не было помехи. Но Занда пошла вперед и очень скоро выгнала на тропу спиртоноса. Деньги в клеенке, на сумму семнадцать тысяч триста сорок рублей, он, конечно, успел забросить в кусты. Но мы их заметили не затрудняясь.

Я спросил спиртоноса: «Сколько людей?» Он ответил: «Я один». Тогда я посмотрел на Занду и понял, что он врет. Вскоре Занда отыскала еще восемь человек. Один, в хорошем костюме, бритый, с шарфом, хотел убежать, но я сказал: «Фас!» ? и Занда привела его, кусая за мягкое место. И он очень удивился, как чисто работает наша Занда».

Рассказ № 2.

Какие бывают камни

«Если вы смотрели на карту, то знаете, что ручей лежит за Карпухиной падью. Мы же тогда несли наряд на правом фланге за двадцать километров.

Едва мы прошли, как Занда взяла след. Как раз народился месяц, и мы сказали ему спасибо. Иначе кто-нибудь из нас наверняка заработал бы увольнительную без срока. Занда полезла на такие крутояры, что сил не хватало.

Потом перешли сопку Мать и вышли на болото. Потом стали идти по тропе. Так шли всю ночь, и я очень радовался Занде. Но красноармеец Школьников сел перематывать портянки и стал говорить, что это козуля прошла по скалам, а если кто из людей, то пусть его другая застава ловит. Я же видел, что Занда идет не верхним чутьем, а значит ? по следу.

Мы уже совсем устали, и тут в кустах закричали птицей. Школьников, по малограмотности, посчитал, что это фазан. Но у фазана голос короче и всегда похож на простуженный. Здесь же было подражание.

Школьников хотел идти домой, потому что он сне рыжий ? козуль по горам гонять». Но я сказал ему, что при такой политике можно наверняка потерять комсомольский билет.

Тут Занда стала вести меня за рукав к ручью, и мы увидели, какие «козули» ходят по ночам. Их было пять человек, причем все под видом камней лежали в ручье и так застыли, что мы их согревали, гоняя бегом. Однако случай этот для Занды еще не так характерен, потому что шли нарушители скопом и с сильным запахом овчины!»

В этом году на заставу пришел приказ: командование перебрасывало «Занду, немецкую овчарку, суку трех лет», на другой участок, где тревожнее пахнет контрабандой, шпионажем, диверсией.

Младший командир Акентьев выслушал приказ и стал укладывать в вещевой мешок по порядку: уставы, дневник, запасной ошейник, гребешки и голубую миску Занды, так возмутившую когда-то повара. Он был спокоен. Застава освоила четвероногую технику. Занда уходила, но новый большеротый серый волчонок показывал любопытный нос из будки, и комсомолец-проводник, обученный Акентьевым, восклицал укоризненно:

Вся застава вышла проводить Акентьева и Занду. Старый любитель коней, повар Крылов, последним подошел к проводнику.

? Три самых умных животных есть на свете, ? сказал он философски, ? обезьяна, конь и Занда. Будь здоров, Акентьев!

Они уходили в широкие ворота сопок, не оглядываясь: младший командир с лицом темнее белесых волос и огромная немецкая овчарка. Тяжелый хвост собаки бил по ногам, знаменитый беспокойный нос лежал на тропе.

И было ясно: новый клубок запахов без конца разматывается перед Зандой.

Похожие статьи:

Золотистый ретривер недостатки

Золотистый ретривер изначально использовался как поисковая собака, которая помогала людям находить подстреленную на охоте добычу. Вывели породу в Англии при скрещивании твид-уотер-спаниеля с желтым ретривером. Впервые мировая общественность признала породу

Воспитание щенка курцхаар

Курцхаар считается самой популярной охотничьей собакой породы легавых. Для охоты по перу наши русские охотники в большинстве своем предпочитают немецкую короткошерстную легавую. Красота этих собак, манера их охоты доставляют хозяину

Немецкая овчарка разновидность

Немецкая овчарка – одна из самых распространенных пород собак во всем мире. Благодаря легкой обучаемости и стабильной психике, этих животных используют в полиции, военной службе, охранной безопасности. Овчарки также являются