Питер бигль последний единорог

Питер Бигл — Последний единорог краткое содержание

Последний единорог — читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Светлой памяти доктора Олферта Дэппера, встретившего единорога в лесах штата Мэн в 1673 году, и Роберту Натану, видевшему одного или двух в Лос-Анджелесе.

Она жила в сиреневом лесу в полном одиночестве. Она была очень стара, хотя не знала об этом, и не беззаботную морскую пену напоминала теперь ее белизна, а снег, искрящийся в лучах Луны. Но по-прежнему живыми и ясными оставались глаза ее, и двигалась Она легко, словно тень облачка по волнам.

Единороги бессмертны. Они живут уединенно, обычно в лесу у заводи с чистой водой, в которой можно видеть отражение, – ведь они немного тщеславны и знают, что на свете нет существ столь же прекрасных и волшебных. Единороги редко соединяются в пары, и нет места таинственнее, чем то, где был рожден единорог. В последний раз Она видела другого единорога так давно, что с тех пор даже язык переменился в окрестных селах и невинные девушки звали ее уже иначе, но Она не знала ни о месяцах, ни о столетиях, ни даже о временах года. В ее лесу всегда была весна, потому что Она жила в нем и целый день странствовала среди громадных буков, наблюдая за всеми, кто обитал на земле и в кустах, в гнездах и в пещерах, в норах и на вершинах деревьев. Поколение за поколением волки и кролики охотились, паслись, любили, рожали детенышей и умирали, а так как сами единороги ничего подобного не делают, она никогда не скучала, наблюдая за ними.

Однажды по следу оленя в ее лес заехали два охотника с длинными луками. Она шла за ними так тихо, что даже лошади не почувствовали ее близости. Вид людей постепенно наполнил ее странным и древним ощущением нежности и ужаса. Обычно она никогда не позволяла увидеть себя, но ей нравилось незамеченной следовать за всадниками и слушать их разговоры.

– Не по себе мне в этом лесу, – проворчал старший охотник. – Там, где живет единорог, и простые звери потихоньку обучаются волшебству: в основном умению колдовски исчезать. Мы не найдем здесь дичи.

– Ну, если единороги когда-то и жили на свете, то уж давно исчезли, – возразил второй. – Да и лес тут такой же, как везде.

– А почему здесь никогда не опадают листья и не идет снег? Нет, что ни говори, здесь живет последний на свете единорог – долгих лет ему, одинокому бедняге, – и пока он жив, ни один охотник не привезет из этого леса даже синицы. Поехали дальше, сам убедишься. Уж я-то их знаю, единорогов.

– Из книг ты их знаешь, – отозвался другой, – да сказок и песен. При трех последних королях о единорогах не было и слуха. Так что знаешь ты о них не больше меня. И я книжки читал те же, истории слушал те же и, как и ты, ни разу не видел ни одного единорога.

Охотники помолчали какое-то время, потом первый задумчиво произнес:

– Моя прабабушка однажды видела единорога. Когда я был совсем мал, она часто рассказывала мне об этом.

– О, в самом деле? И, конечно, она поймала его золотой уздечкой?

– Что ты, откуда ей было взяться у прабабушки! Это сказки. Чтобы поймать единорога, нужно чистое сердце, а не золотая уздечка.

– Да-да, – хихикнул молодой человек, – и она ехала под деревьями на своем единороге без седла, как нимфа в дни юности мира?

– Моя прабабушка боялась больших зверей, – сказал первый охотник. – Она и не пыталась сесть верхом на него, а словно замерла, и единорог положил ей голову на колени и уснул. Она не пошевельнулась, пока он не проснулся.

– И на кого же он был похож? Плиний пишет, что единорог весьма свиреп, имеет тело лошади, голову оленя, ноги слона, хвост медведя, низкий голос и черный рог длиной в два локтя. А китайский…

– Моя прабабушка говорила только, что от него приятно пахло. Она терпеть не могла запаха зверей, даже коровы или кота, а уж о диких и говорить не приходится, А вспоминая этот запах, она даже расплакалась однажды. Конечно, она была уже очень стара и легко плакала, когда что-нибудь напоминало ей юность.

– Давай-ка повернем и попытаем счастья в другом месте, – внезапно сказал второй охотник.

– Как ты думаешь, почему единороги исчезли, если они все-таки существовали?

– Кто знает? Времена меняются. Как по-твоему, этот век хорош для единорогов?

– Конечно нет, но разве раньше-то было лучше? Кажется, слышал я, что… нет, тогда я был навеселе или думал о другом. А, чепуха… Поспешим, пока еще светло для охоты!

Они выбрались на край леса и пришпорили лошадей. Первый охотник обернулся и, словно увидев притаившегося в тени единорога, крикнул:

– Оставайся здесь, бедняга. Этот мир не для тебя. Оставайся в своем лесу, храни зелень деревьев и долголетие друзей. И не обращай внимания на молодых девиц – из них получаются всего лишь глупые старухи, не более. Счастливо! – и он исчез вдали. Еще стоя у края леса, Она громко сказала: – Я – единственный на свете единорог. – Это были первые слова, произнесенные ею за последние сто лет. И все же такого не может быть, подумала Она. Жизнь в одиночестве, без встреч с другими единорогами ее не пугала, ведь Она знала, что подобные ей существуют на свете, а для того, чтобы единорог не чувствовал себя одиноким, большего и не требуется. – Но надо узнать, здесь остальные или нет. Ведь тогда мне тоже надо уйти. То, что случилось с ними, должно случиться и со мной.

Собственный голос испугал ее, и ей захотелось бежать. Быстрая и светящаяся, Она неслась по темным тропинкам своего леса, пересекая внезапно возникавшие прогалины, ослепляющие зеленью трав или погруженные в полумрак, ощущая все, что окружало ее, – от трав, ометающих ноги, до серебряно-синих вспышек в колеблемых ветром листьях. «Нет, я не могу оставить все это, никогда-никогда, даже если я и в самом деле последний единорог на свете. Я знаю, как жить здесь, знаю любую травинку, ее запах и вкус. Что нужно мне во всем свете, кроме моего леса?»

Светлой памяти доктора Олферта Дэппера, встретившего единорога в лесах штата Мэн в 1673 году. и Роберту Натану, видевшему одного или двух в Лос-Анджелесе.

Она была совсем не похожа на тех однорогих лошадей, которых люди рисуют в книжках и называют единорогами. Она была меньше лошади, копыта ее были раздвоены, и была Она прекрасна той древней и дикой красотой, которой никогда не было у лошадей, которой стыдливо и неубедительно подражают олени и шутовски пародируют козы. Длинная и стройная шея делала ее голову меньше, чем она была на самом деле, а грива, ниспадавшая почти до середины спины, была мягкой как пух и легкой как дымка. У нее были остроконечные уши и тонкие ноги с пучками белых волос на лодыжках, длинный рог над глазами сиял перламутровым светом даже в глубокую полночь. Им Она убивала драконов, исцеляла королей и сбивала наземь спелые каштаны для медвежат.

Единороги бессмертны. Они живут уединенно, обычно в лесу у заводи с чистой водой, в которой можно видеть отражение, — ведь они немного тщеславны и знают, что на свете нет существ столь же прекрасных и волшебных. Единороги редко соединяются в пары, и нет места таинственнее, чем то, где был рожден единорог. В последний раз Она видела другого единорога так давно, что с тех пор даже язык переменился в окрестных селах и невинные девушки звали ее уже иначе, но Она не знала ни о месяцах, ни о столетиях, ни даже о временах года. В ее лесу всегда была весна, потому что Она жила в нем и целый день странствовала среди громадных буков, наблюдая за всеми, кто обитал на земле и в кустах, в гнездах и в пещерах, в норах и на вершинах деревьев. Поколение за поколением волки и кролики охотились, паслись, любили, рожали детенышей и умирали, а так как сами единороги ничего подобного не делают, она никогда не скучала, наблюдая за ними.

— Не по себе мне в этом лесу, — проворчал старший охотник. — Там, где живет единорог, и простые звери потихоньку обучаются волшебству: в основном умению колдовски исчезать. Мы не найдем здесь дичи.

— Ну, если единороги когда-то и жили на свете. то уж давно исчезли, — возразил второй. — Да и лес тут такой же, как везде.

— А почему здесь никогда не опадают листья и не идет снег? Нет, что ни говори, здесь живет последний на свете единорог — долгих лет ему, одинокому бедняге, — и пока он жив, ни один охотник не привезет из этого леса даже синицы. Поехали дальше, сам убедишься. Уж я-то их знаю, единорогов.

— Из книг ты их знаешь, — отозвался другой, — да сказок и песен. При трех последних королях о единорогах не было и слуха. Так что знаешь ты о них не больше меня. И я книжки читал те же, истории слушал те же и, как и ты, ни разу не видел ни одного единорога.

— Моя прабабушка однажды видела единорога. Когда я был совсем мал, она часто рассказывала мне об этом.

— О, в самом деле? И, конечно, она поймала его золотой уздечкой?

— Что ты, откуда ей было взяться у прабабушки! Это сказки. Чтобы поймать единорога, нужно чистое сердце, а не золотая уздечка. — Да-да, — хихикнул молодой человек, — и она ехала под деревьями на своем единороге без седла, как нимфа в дни юности мира?

— Моя прабабушка боялась больших зверей, — сказал первый охотник. — Она и не пыталась сесть верхом на него, а словно замерла, и единорог положил ей голову на колени и уснул. Она не пошевельнулась, пока он не проснулся.

— И на кого же он был похож? Плиний пишет, что единорог весьма свиреп, имеет тело лошади, голову оленя, ноги слона, хвост медведя, низкий голос и черный рог длиной в два локтя. А китайский…

— Моя прабабушка говорила только, что от него приятно пахло. Она терпеть не могла запаха зверей, даже коровы или кота, а уж о диких и говорить не приходится, А вспоминая этот запах, она даже расплакалась однажды. Конечно, она была уже очень стара и легко плакала, когда что-нибудь напоминало ей юность.

— Давай-ка повернем и попытаем счастья в другом месте, — внезапно сказал второй охотник.

Она тихо отступила в чащу и последовала за охотниками, лишь когда они вновь оказались впереди. Охотники приближались к опушке, когда второй тихо спросил:

— Как ты думаешь, почему единороги исчезли, если они все-таки существовали?

— Кто знает? Времена меняются. Как по-твоему, этот век хорош для единорогов?

— Конечно нет, но разве раньше-то было лучше? Кажется, слышал я, что… нет, тогда я был навеселе или думал о другом. А, чепуха… Поспешим, пока еще светло для охоты!

— Оставайся здесь, бедняга. Этот мир не для тебя. Оставайся в споем лесу, храни зелень деревьев и долголетие друзей. И не обращай внимания на молодых девиц — из них получаются всего лишь глупые старухи, не более. Счастливо! — и он исчез вдали. Еще стоя у края леса, Она громко сказала: — Я — единственный на свете единорог. — Это были первые слова, произнесенные ею за последние сто лет. И все же такого не может быть, подумала Она. Жизнь в одиночестве, без встреч с другими единорогами ее не пугала, ведь Она знала, что подобные ей существуют на свете, а для того, чтобы единорог не чувствовал себя одиноким, большего и не требуется. — Но надо узнать, здесь остальные или нет. Ведь тогда мне тоже надо уйти. То, что случилось с ними, должно случиться и со мной.

Собственный голос испугал ее, и ей захотелось бежать. Быстрая и светящаяся, Она неслась по темным тропинкам своего леса, пересекая внезапно возникавшие прогалины, ослепляющие зеленью трав или погруженные в полумрак, ощущая все, что окружало ее, — от трав, ометающих ноги, до серебряно-синих вспышек в колеблемых ветром листьях. «Нет, я не могу оставить все это, никогда-никогда, даже если я и в самом деле последний единорог на свете. Я знаю, как жить здесь, знаю любую травинку, ее запах и вкус. Что нужно мне во всем свете, кроме моего леса?»

Но когда она, наконец, остановилась и тихо стояла. прислушиваясь к карканью ворон и ссоре белок над головой, ей пришла в голову мысль: «А вдруг они собрались все вместе и ускакали далеко-далеко? А если они спрятались и поджидают меня?»

И с этого момента Она не знала покоя… С той минуты, когда впервые представила себе, что покидает лес, Она не могла стоять на одном месте. Беспокойная и несчастная, сновала Она туда и сюда у своей заводи. Единороги не должны выбирать, они не созданы для этого. Днем и ночью Она говорила себе и нет и да и снова нет, и впервые узнала, что минуты могут ползти как гусеницы. «Я никуда не пойду. То, что люди какое-то время не видели ни одного единорога, еще не значит, что их больше нет, а если это и правда, я все равно никуда не пойду. Здесь мой дом».

Но, наконец, однажды ночью Она проснулась и сказала себе: «Да, сейчас». Она спешила, стараясь не видеть ничего вокруг, не ощущать запахов, пытаясь не чувствовать раздвоенными копытами свою землю. Видящие в темноте звери — совы, лисы, олени — поднимали головы, следя за нею, но Она посмотрела на них. «Я должна идти быстро, — думала Она, — и быстро вернуться назад. Может быть, мне не придется идти далеко. Но найду я их или нет, я вернусь назад очень скоро, вернусь сразу, как только почувствую, что могу вернуться».

Под лучами луны дорога, которая вела от края леса, светилась, как на воде, но когда, словно вырвав себя из чащи, Она ступила на нее, то почувствовала, как та тверда и длинна. Она хотела вернуться назад, но вместо этого лишь глубоко вдохнула еще ощутимый запах леса и надолго задержала его в груди.

Длинная дорога спешила неизвестно куда и была бесконечна. Она бежала через деревни и городки, сквозь горы и равнины, по каменистым пустошам и сочным лугам, не становясь их частью и нигде не отдыхая. Дорога мчала единорога вперед, подгоняла, не позволяя остановиться и привычно прислушаться. Ее глаза постоянно были запорошены пылью, а грива стала тяжелой и жесткой от грязи.

В ее лесу время всегда шло мимо нее, теперь же, в дороге, Она шла сквозь время. Менялся цвет листвы, звери одевались в плотные зимние шубки и сбрасывали их; облака, гонимые разными ветрами, то медленно ползли, то неслись, то розовели и золотились в лучах солнца, то лиловели от приближающейся бури. И куда бы Она ни шла — всюду искала Она своих сородичей, но не находила даже следа, даже имени в языках, что звучали у дороги.

Однажды ранним утром, собираясь свернуть с дороги и поспать, Она увидела человека, копавшегося у себя в саду. Она знала, что лучше спрятаться, но почему-то стояла и тихо наблюдала за его работой, пока, разогнувшись, он не увидел ее. Человек был толст, и щеки его дрожали как студень.

— О, — сказал он, — ты прекрасна. — И когда он снял свой пояс, сделал на нем петлю и неуклюже направился к ней. Она скорее обрадовалась, чем испугалась.

Все было правильно. Человек узнал ее и делал то, что следует делать человеку: полоть репу и пытаться поймать ее, неуловимую и сверкающую. Она уклонилась от его первого броска так легко, будто ее отнесло дуновение ветерка.

— Раньше на меня охотились с колоколами и знаменами, — сказала Она, — тогда люди знали, что меня можно поймать, лишь сделав охоту настолько удивительной, чтобы я от любопытства подошла поближе. Но даже тогда меня ни разу не поймали.

— Я поскользнулся, — ответил толстяк. — Берегись, красотка!

— Не понимаю, — удивилась Она, пока тот поднимался с земли. — Зачем ты ловишь меня, для чего я тебе?

Человек метнулся вновь, и Она ускользнула от него, как дождь в землю.

— Не думаю, чтобы ты понимал себя самого, — сказала Она.

— Ну-ну, потише. — Его потное лицо было измазано, человек ловил ртом воздух.

— Красотка, — проговорил он задыхаясь. — Прелестная кобылка.

— Кобылка? — Она протрубила это слово так пронзительно, что человек остановился и закрыл уши руками. — Кобылка?! — возмутилась Она. — Это я — лошадь?! Так вот за кого ты меня принимаешь?! Так вот кого ты видишь?!

— Добрую лошадку, — пропыхтел толстяк. Он вытирал лицо, опершись о забор. — Вымыть тебя да вычистить, в любом месте сойдешь за самую красивую старую кобылку. — Он вновь протянул руки с ремнем. — Отведу тебя на ярмарку, — сказал он. — А ну, лошадка, ко мне!

— Лошадь, — сказала Она. — Так ты хочешь поймать лошадь. Белую кобылу с гривой, полной репьев.

Когда толстяк приблизился к ней, она зацепила ремень рогом, вырвала его и закинула через дорогу в заросли маргариток.

— Это я-то лошадь? — презрительно фыркнула Она.

Читайте так же:  Цезарь милан переводчик с собачьего чихуахуа

На мгновение толстяк оказался очень близко к ней, и ее громадные глаза заглянули в его маленькие усталые и изумленные смотрелки. Потом Она повернулась и понеслась по дороге так быстро, что видевшие ее говорили вслед: «Вот это да! Вот это настоящая лошадь!» А один старик тихо сказал сидевшей рядом жене: «Это арабская лошадь. Помню, в порту я видел однажды такую».

С этого времени Она старалась избегать городов даже ночью, разве только, когда город нельзя было обойти стороной. И все-таки несколько раз ее пытались поймать, но всякий раз так, как ловят убежавшую белую кобылу, а не веселым и почтительным способом, приличествующим для единорога. Люди несли с собой веревки и сети, подманивали ее кусками сахара, свистели ей, звали ее Бесс или Нелли. Иногда Она замедляла свой бег, так, чтобы их лошади могли почуять ее, и смотрела, как пятились и взвивались на дыбы кони, унося перепуганных седоков. Лошади всегда узнавали ее. «Как же это? — удивлялась Она. — Я могла бы понять, если бы люди совсем забыли или до смерти возненавидели единорогов. Но долго не видеть, а потом смотреть на единорога и не узнавать — какими же тогда они видят самих себя, деревья, дома, лошадей, собственных детей, наконец?!»

Иногда Она думала: «Если люди теперь не понимают, что видят, то в мире могут быть и другие единороги, о которых никто не знает и которые вполне счастливы этим». Но несмотря на надежду и тщеславие Она понимала, что люди изменились и мир вместе с ними, потому что ушли единороги. И Она все бежала и бежала вперед по твердой дороге и с каждым днем все больше жалела, что покинула свой лес.

Однажды подгоняемый ветром мотылек сел на кончик ее рога. На его темных бархатных крыльях блестели золотые пятнышки, он был легок, как лепесток. Приплясывая, он отсалютовал ей изогнутыми усиками: «Приветствую, я странник и игрок». Впервые за все время странствий Она рассмеялась. — Мотылек, почему ты летаешь в такой ветер? — спросила Она. — Ты простудишься и умрешь раньше времени.

— Смерть забирает у мужа то, что он хотел бы удержать, — ответил мотылек, — и оставляет то, что он охотно бы потерял. Дуй, ветер, дуй, пусть лопнут щеки. Я грею руки у пламени бытия, и это меня утешает. — Он темнел на кончике ее рога, как кусочек сумерек.

— Ты знаешь меня, мотылек? — с надеждой спросила Она, и он ответил:

— Прекрасно — ты торгуешь рыбой. Ты все что угодно, ты мой солнечный свет, ты стара, седа и сонлива, ты моя кислолицая чахоточная Мэри Джейн. — Он остановился и, трепеща крылышками на ветру, добавил: — Твое имя — это золотой колокольчик, подвешенный в моем сердце. Я разорвался бы на части, чтобы хоть однажды назвать тебя по имени.

— Ну, скажи его, — просила Она. — Если ты знаешь мое имя, скажи мне.

— Румпельстилтскин, — радостно провозгласил мотылек. — Попалась! Ты не получишь медали! Поблескивая, он плясал на ее роге, подпевая себе: — Придешь ли домой ты, Билл Бейли, придешь ли ты домой, куда однажды не смог ты вернуться? Гнись пониже, Уинсоки, и лови с небес звезду. Грязь лежит себе тишком, кровь зовет, бушует, бродит, потому-то смельчаком я зовусь в своем приходе. — В белом сиянии рога глаза его светились красными огоньками.

Она вздохнула и, удивленная и разочарованная, побрела дальше. Все правильно, подумала Она. Разве мотылек может ее знать? Это барды и менестрели — все-то у них стихи да песни, что свои, что чужие… Душа-то у них добрая, а вот пути кривые. И почему у них должен быть прямой характер, ведь они так рано умирают…

Мотылек важно разгуливал перед ее глазами и распевал:

— Раз, два, три, о’лиари. Нет, о утешение бренной плоти, не пойду я по уединенной дороге. Что за ужасные минуты считает тот, кто в детство впал, но сомневается. Блаженство, поспеши и приведи рой яростных фантазий, откуда я повелеваю и который назначен на продажу по договорным летним ценам, в течение трех дней он будет продаваться. Я люблю тебя, я люблю тебя; о ужас, ужас, прочь, ведьма, прочь, хромать плохое выбрала ты место, о ива, ива, ива. — Его голос серебром звенел в ее голове.

Он путешествовал с ней до конца дня, но когда солнце садилось и розовые рыбки заполнили небосвод, он взлетел с ее рога в воздух и вежливо сказал:

— Простите, я боюсь опоздать на поезд. — Сквозь его бархатные с тонкими черными жилками крылья Она могла видеть облака.

— Прощай, — сказала Она, — надеюсь, ты услышишь еще много песен.

С мотыльками, знала Она, лучше было прощаться именно так, но вместо того, чтобы улететь, он поднялся над ее головой в голубом вечернем воздухе, слегка волнуясь и потеряв удаль. — Лети, — велела Она. — Уже очень холодно. Но мотылек медлил, что-то бормоча: — Они ездят на конях, которых вы называете Македонскими, — рассеянно провозгласил он нараспев и тут же ясно, четко произнес: — Единорог по-старофранцузски — unicorne, по-латыни — unicornis, дословно означает «однорогий»: unus — один, corne — рог. Сказочное животное, напоминающее лошадь с одним рогом. О, я — кок и капитан из команды брига «Нэнси». Кто-нибудь здесь видел Келли? — Он весело важничал в воздухе, и первые светлячки с удивлением и сомнением мерцали вокруг него.

Она настолько удивилась и обрадовалась, услышав, наконец, свое имя, что пропустила мимо ушей слова о лошадях.

— Ты знаешь меня! — в восторге закричала Она, и дуновение ее слов унесло мотылька на двадцать футов в сторону. Когда он с трудом опять добрался до нее, она попросила: — Мотылек, если ты действительно знаешь меня, скажи мне, видел ли ты таких, как я, скажи, куда мне идти, чтобы найти их? Куда они делись?

— Мотылек, мотылек, где спрячусь я? — запел он в сумерках. — Сейчас появится влюбленный и горестный дурак. Дай бог, чтобы моя любовь была в моих объятиях, а я бы с ней в своей постельке. — Он опять опустился на ее рог, и Она почувствовала, что мотылек дрожит.

— Пожалуйста, — сказала Она, — я только хочу знать, есть ли на свете еще единороги. Мотылек, скажи мне, что есть, я поверю тебе и вернусь в свой лес. Я обещала скоро вернуться, а брожу уже так долго. — Через лунные горы, — начал он, — долиной тени, смело, смело ступай. — Тут он остановился и странным голосом произнес: — Нет, нет, не слушай меня. Послушай, ты можешь найти свой народ, если будешь храброй. Давным-давно прошли они по дорогам, и Красный Бык бежал за ними по пятам. Пусть ничто тебя не пугает, но и не чувствуй себя в полной безопасности. — Его крылья касались кожи единорога. — Красный Бык? — спросила Она. — Кто это? Мотылек запел:

— За мной, за мной, за мной, за мной, за мной. — Но затем резко замотал головкой и сообщил: — Величествен бык — первенец его, и рога быка, как у дикого тура. Ими он отбросит все народы за край земли. Слушай, слушай, слушай скорее.

— Я слушаю! — вскричала она. — Где же мой народ и кто такой Красный Бык? Подлетев поближе к ее уху, он расхохотался. — В кошмарах я ползаю по земле во мгле, — запел он. — Собачки Трей, Бланч и Су лают на меня, они, как маленькие змеи, шипят на меня, бродяги приходят в город. И наконец ударили в колокола.

Какое-то мгновение он еще плясал перед нею во мгле, а потом упорхнул в фиолетовую тень у обочины, демонстративно распевая:

— Это ты или я мотылек! Рука в руке, рука в руке… — В последний раз он мелькнул меж деревьями, но он ли это был… Глаза могли обмануть ее, ведь ночь уже была полна крылатых.

«По крайней мере он узнал меня, — грустно подумала Она. — Это все-таки что-то значит. Нет, — тут же возразила Она себе, — ничего это не значит, кроме того, что кто-то однажды сочинил песню или стихи о единорогах. Но Красный Бык… Что он имел в виду? Другую песню?»

Она медленно шла вперед, вокруг нее смыкалась ночь. Низкое небо было почти угольно-черным, кроме желто-серебряного пятна там, где за толстыми облаками шествовала луна. И она тихо запела песню, которую давным-давно слышала от молодой девушки в своем лесу:

Рыбы пойдут по земле, милый мой, Прежде чем жить ты станешь со мной. Вырастет лес у меня на окне, Прежде чем ты возвратишься ко мне.

Последний единорог

The Last Unicorn

Другие названия: Последняя из единорогов

Язык написания: английский

Перевод на русский: Ю. Соколов (Последний единорог), 1991 — 4 изд. Г. Усова, Т. Усова (Последний единорог), 1994 — 1 изд. С. Ильин (Последняя из единорогов), 2020 — 2 изд.

  • Жанры/поджанры: Фэнтези( Героическое фэнтези | Анималистическое )
  • Общие характеристики: Приключенческое | Философское
  • Место действия: Другой мир, не связанный с нашим
  • Время действия: Неопределенное время действия
  • Сюжетные ходы: Путешествие к особой цели
  • Линейность сюжета: Линейный
  • Возраст читателя: Любой
  • Единороги покинули сказочный мир и вместе с ними стало исчезать волшебство. Куда? Говорят, давным-давно они ушли по дорогам и их преследовал Красный Бык, внушающий ужас. Красный Бык Короля Хаггарда, который жаждет заполучить последнего оставшегося единорога. Они ищут друг друга и им суждено встретиться. Король Хаггард и Принц Лир, Шмендрик Маг и его помощница Молли Отрава, Красный Бык и Последний Единорог, принявшая образ прекрасной леди Амальтеи, – вот действующие лица драмы, которая вот-вот разыграется, чтобы изменить мир сказочных королевств…

    Посвящение: «Светлой памяти доктора Олферта Дэппера, встретившего единорога в лесах штата Мэн в 1673 году, и Роберту Натану, видевшему одного или двух в Лос-Анджелесе»

    Помимо двух известных, печатавшихся на русском языке переводов данного романа (Усовых и Соколова), существует также перевод Максима Немцова, сделанный раньше всех, ещё в 1989 году. По словам переводчика, он остался несколько неотшлифованным.

    Номинации на премии:

    номинант Великое Кольцо, 1991 // Крупная форма (перевод)
    номинант Премия Академии НФ, фэнтези и хоррора / Cena Akademie Science Fiction, Fantasy a Hororu, 1997 // Фэнтези (США)
    номинант Премия Геффена / Geffen Award, 2009 // Переводная книга фэнтези (США)

    — «Последний единорог» / «The Last Unicorn» 1982, США, Великобритания, Япония, Германия (ФРГ), реж: Джулз Басс, Артур Ранкин мл.

    Издания на иностранных языках:

    Vredina, 11 сентября 2012 г.

    Основное достоинство этой книги, кажется, не в глубинном смысле, необычайных героях или увлекательном сюжете, а в том, какая она. Она поэтичная, она атмосферная, она волшебная.

    Да, книга пестрит метафорами и аллегориями, замысловатыми, красивыми, необычными. Сперва такая «поэтичность» сказки завораживает, но постепенно увязаешь в тексте как незаметно увязает оса в клубничном варенье — приторно-сладком, тягучем, липком. Поэтические метафоры опутывают читателя, как мокрые снасти и паруса опутывают моряка на палубе во время шторма, заслоняют мир и не дают вдохнуть, но и мешают погрузиться в спокойную глубину вод.

    В каждом абзаце, почти в каждом предложении автор стремится сравнить что-нибудь с чем-нибудь, приукрасить красивым оборотом, местами доходя до нелепости.

    Единорог, то ли шут, то ли маг, да непонятная бродяжка (кстати, если путешествие мага ещё можно так сяк объяснить, то как обычный человек продвигался со скоростью единорога — вопрос, или единорог спешила не быстрым шагом? Ах да, это ведь сказка). Цель их путешествия, логика их поступков, их характеры остались непонятыми, размытыми, слишком общими. Подчас казалось, что героев направляет и раскручивает, как флигель, только воля ветра, капризная и невидимая.

    Если Вам странно читать про осу и паруса, то солнце «цвета львиной шкуры» или «глаза, глубокие, как отпечатки копыт в снегу» Вам тоже едва ли понравятся.

    Немного нелепых (на мой взгляд) цитат

    Никакого раскрытия «сюжета, раскрывающего интригу», но всё же спрячу.

    На горячем и прокисшем небе лужей цвета львиной шкуры висело солнце.

    Начинал накрапывать серый утренний дождь, и она плыла в нем, словно дельфин.

    Черты волшебника перекосились, однако он вернул их на прежнее место и начал улыбаться так медленно, словно его рот обрел жесткость металла. Через минуту-другую рот принял нужную форму, но это была железная улыбка.

    Его мрачное лицо внезапно напряглось, как голодный настороженный капкан.

    И все же Леди Амальтея видела, как по длинному серому лицу скользят предчувствия, прячась в тени бровей и выступах черепа.

    …она остановилась, глядя на него глазами, глубокими, как отпечатки копыт в снегу.

    Серое лицо Хаггарда молотом нависло над ней, бормоча…

    Не выказывая ни интереса, ни безразличия, спокойно, так, как иногда бывает спокойным поле битвы, она наблюдала за Шмендриком…

    Молли взяла Леди Амальтею за холодную руку, увлекая за собой белую девушку, словно воздушного змея за веревочку.

    Излишняя придирчивость? Может. Однако такое количество нелепостей в тексте (или дело в переводе. ) не позволило оценить поэтичность и красоту произведения, излишнюю, как иногда казалось.

    Эта книга (в переводе Соколова) попала ко мне случайным образом, т.е. никаких предубеждений и ожиданий относительно её автора или романа, о которых я слышала впервые, не было. Разочарование же было такое, словно с детства мечтала прочитать эту волшебную сказку о единороге и она сулила удивительное приключение, а на деле оказалась просто приторно-сладким комком ваты, бесформенным и бесполезным — ни пользы, ни удовольствия. И советовать её никому не хочется.

    kkk72, 13 марта 2009 г.

    Писать отзыв на этот роман для меня оказалось очень непросто. Как нарисовать на картине ветер? Как передать музыку дождя? Как описать словами мощь прибоя? Как передать то неуловимое чувство прекрасного, которое возникает при чтении этой книги? Роман наполнен образами, как яркими картинами, и эти картины запоминаются надолго. Прекрасный единорог, бегущий по лугу, словно парящимй над ним; грозная гарпия, заточенная в клетку; чудаковатый волшебник Шмендрик, творящий великую магию; невероятный КрасныйБык, могучий и опасный, слепо смотрящий вдаль; король Хаггард, излучающий власть и угрозу в своем полузаброшенном замке; принц Лир, возвращающийся из очередного похода с победой — как объяснить, почему их образы произвели на меня столь сильное впечатление? Каждое слово, каждая фраза в этом романе — на своем месте. Каждое второе предложение — исполнено скрытого смысла. Просто удивлен мастерству автора, создавшего эту удивительное произведение, и мастерству переводчика, сумевшего его донести до нас.

    Сюжет романа при этом довольно прост. Последняя из единорогов отправляется на поиски своих исчезнувших собратьев. На долгом пути ей встретятся и старая ведьма, и странные разбойники, и жители города, отдавшие свое счастье в обмен на богатство. В конце концов единорогу удастся найти своих собратьев и найти себя.

    Но сила книги — не столько в сюжете, сколько в эпизодах, из которых он состоит. Самое главное — это поиски героями самих себя. Как по-разному можно себя потерять! Кто-то гонится за выдуманной славой, кто-то — за богатством, кто-то пытается подчинить себе всех вокруг. Но все это не приносит счастья. И только прикоснувшись к чуду, только поверив в себя, каждый может измениться и отыскать свое счастье, свое предназначение.

    После прочтения этого романа у меня остались впечатления, как после посещения картиннной галереи. Я слегка ошеломлен этой красотой и буйством красок, утонул в образах. Как в хорошую картинную галерею надо вернуться еще не раз, постоять и всмотреться в каждую картину, попробовать понять ее смысл, так и эту книгу обязательно надо будет перечитать, возможно, не один раз, вчитаться в каждую строчку, вдуматься в ее образы.

    Рекомендую этот роман всем, кто любит яркую, поэтичную фэнтези, где скрытого смысла больше, чем явного действия.

    P.S. Больше всего этот роман напомнил мне творчество Геймана. Только написан он гораздо мягче.

    suhan_ilich, 24 марта 2008 г.

    Еще одна книга из тех, что очень давно собирался прочитать, но руки не доходили. С книгами Бигла я познакомился относительно недавно. В начале была «Песня трактирщика», после которой у меня осталось совершенно восхитительное послевкусие, затем прочитал «Сонату для единорога», ну а затем в Еслях опубликовали «Два сердца». Это промежуточная повесть, перекидывающая мостик как раз от «Последнего Единорога» к новому пока ненаписанному роману Бигла. Вот теперь руки дошли, чему очень рад, т.к. получил огромное удовольствие от романа.

    Главные герои «Последнего единорога» не слишком умелый маг Шмендрик, Молли-Отрава и последний единорог странствует по волшебному миру в поисках единорогов, захваченных королем Хаггардом при помощи Красного Быка. Хотя мир формально и можно назвать волшебным, на самом деле он не такой, магия, чудеса куда то исчезли из него, а то что осталось стало обыденностью. Вместо могучей магии карточные фокусы, вместо волшебных существ их образы, наложенные на обычных зверюшек в бродячем зоопарке. Одним из самых заметных символов этого стало исчезновение одних из самых прекрасных и магических существ этого мира — единорогов. Все что в книге встречается с последним единорогом в результате преображается. Неумелый маг Шмендрик вдруг начинает творит настоящую магию, которая недоступна почти никому, превращая единорога в леди Альматею. Принц Лир, который жил во всем подчиняясь своему приемному отцу в его унылом королевстве, после встречи с Альматеей становится настоящим героя, открыв, что вокруг столько мест, где он может приложить свои силы, и даже начинает писать стихи.

    Чудо нельзя спрятать, нельзя оставить окружающих без него, забрав все для себя. Это разрушает и мир, который не может существовать без них, и самого человека, поступающего так. Эта удивительно простая мысль, которую Бигл вложил в книгу, очень ясно проявляются на короле Хаггарде. Он захватил единорогов, но не стал счастливым. Более того Хаггард сделал несчастным и все свое королевство.

    Читайте так же:  Пиренейская гладкомордая овчарка

    Бигл довольно ироничен по отношению к своим героем, что вместе с ощущением какой то совершенно несовременной искренней печали придает книге такой же удивительный привкус, как и «Песне трактирщика». Среди примеров такого отношения к собственным героям — совершенно потрясающий капитан Кидд со своими разбойниками. Разбойник старательно притворяющийся Робин Гудом и даже сочиняющий псевдонародные баллады про себя. Вроде забавная ситуация, а в книге она подана так, что Кидда становится немного жалко, особенно, когда появляется иллюзорный Робин Гуд.

    Очень симпатичный перевод, и стихи хорошо переведены и сохранена поэтичность стиля Бигла. Читал в переводе Ю.Соколова.

    Отличный роман, кому то может показаться слегка детским, но мне понравилось. 9/10

    pontifexmaximus, 15 мая 2012 г.

    У нас тут некоторые товарищи дружными усилиями превратили жанр фэнтези в неведому зверушку. То сплошные попаданцы, непременно становящиеся в другой эпохе или другом измерении великими чародеями или маркграфами. То тщедушные романчики о школах, где обучаются ведьмочки, влюбленные либо в эльфа, либо в вампира. Из-за них любой решит, что фэнтези — это прибежище для любителей низкопробного чтива.

    Фэнтези же — это прибежище для тех, кто продолжает верить в чудеса. Тот, кто разучился в чудеса верить, назовет гнома карликом, предложит вампиру отведать чесночной колбасы, а оборотня обвинит в том, что запачкал, мол, тут все своей шерстью. И единорога тупо перепутает с носорогом. Такого несчастного человека может спасти только хорошая доза Питера Сойера Бигла, гарантирующая обретение способности снова поверить в чудо.

    Мисс Марпл, 21 июля 2011 г.

    Обычно перед прочтением любой книги есть определенные ожидания, которые могут с разной степенью вероятности воплотиться в жизнь. В случае же с практически легендарным «Последним единорогом» Бигля к ожиданиям примешивалась изрядная доля опасений. И не только потому, что завышенные ожидания имеют гнусную привычку не оправдываться. В первую очередь они были связаны с тем, за что роман обычно хвалят и что посвященному читателю знакомо под емким названием мифопоэтичность.

    Признаюсь, я боялась что «Единорог» может оказаться чем-то вроде «Томаса Рифмача» или раскрученного «Имени ветра» — переизбыток красивостей, искусственная претензия на изящность и излишнее обилие описаний, обратная сторона дотолкиеновской медали, редко играют тексту на руку.

    Не поймите меня неправильно: все вышеперечисленное может быть божественно красивым. Но, скажем, картины Прерафаэлитов тоже божественно красивы, но при этом выхолощены и совершенно безжизненны. Так вот, я очень боялась, что Бигль этаким окажется Россетти от фэнтези, и потому долго не бралась за эту книгу.

    Не оказался, разрази меня гром, не оказался! Да, в книге есть и описания, и бессмертная красота, и обильное использование мифологии, но это не делает её застывшей. Автору удалось сделать книгу о единороге, создании существующим вне смерти (а, значит, и жизни) абсолютно живой и доступной любому читателю, вне зависимости от возраста, пола, расы или убеждений.

    Дети не смогут оторваться от волшебной истории про единорогов и магов, доблестных принцев и прекрасных принцесс, хмурого короля в его черном замке и великой любви, которая, как известно, сильнее смерти. Подросткам придется по вкусу уморительное подтрунивание над штампами жанра и совершенно хулиганский постмодернизм автора (Я понял наконец. Названье сцены, Как видно, «Похищение Елены»). Взрослые же увидят в небольшой книжке глубокую медитацию на извечную тему жизни и смерти. Причем Бигль очень ответственно отнесся к каждому компоненту своего коктейля — забавные реверансы-отсылки (вроде слов о превращении воды в вино — «избитый фокус, который когда-то был в моде, но сейчас слегка устарел») не вставлены для красного словца, а играют важную сюжетообразующую роль, размышления не идут плотными блоками в пару абзацев, персонажи убедительны и достоверны, а сама основная история, при всей её банальности, подобно лучшим из историй наполнена истиной магией.

    О чем же она, эта вечная история? О пресловутом Чуде, которое нельзя посадить в клетку, и до меня много написано. Я же увидела в «Последнем единороге» прежде всего историю о том, что бессмертное может быть бесконечно прекрасным, но лишь смертная красота красива по-настоящему. Потому что лишь смертное может быть живым. То, что смертно, постоянно изменяется, течет, становится другим, новым, а существующее вне смерти (а, значит, и жизни) — бесчувственно, застывшее, безжизненно. Как работы уже упомянутых многострадальных Прерафаэлитов.

    Итог:Но сам роман не такой. Бигль создал искрящуюся забавную сказку, в которой возвышенное благоговение перед Чудом органично смешано с всегда уместным приземленным юмором. Красивую сказку для всех возрастов. Умную. Добрую. Такую живую.

    Вызывает ассоциации с: «Королем былого и грядущего» Уайта — как у Артура может быть гувернантка, так и принц может читать журналы!

    ShadowJack, 10 сентября 2010 г.

    Увы, но современность не пожалела жанра фэнтези. На данный момент фэнтези превратилась в один из низших жанров, приравнивается к приключалову, во время чтения которого можно отключить головной мозг и потреблять буквы непосредственно спинным. Само предназначение растерялось в потоке коммерциализации. Нет, я не говорю, что весь жанр стал таков, я прекрасно понимаю, что в творчестве всегда есть гора навоза, в которой лежат жемчужины (иногда сидишь и гадаешь, как же они туда попадают, не иначе божественная сила материализует их там), но поток того, что сейчас в основном издается и продается (особенно в России) именно таков, как указано выше.

    Когда мне становится особенно грустно за жанр, или грустится в целом, я берусь за эту книгу. Более всего остального, когда-либо читанного мной, она умеет исполнять предназначение фэнтези — перенести читающего в другой мир, окутать его нитями и с головой погрузить в что то другое, что то сказочное. Нет, это не сказка, хотя на первый взгляд она очень похожа. Автор абсолютно явно работал со сказочным и легендарным материалом, но проведя через себя, сотворил нечто иное. Там наши проблемы и наши реалии, местами весьма глубокие, но переданы через призму совсем иной действительности. Это книга о мечтах и об их осуществлении, о предназначении, которое мы находим сами, о надежде, которую не надо терять. Она пропитана грустью, но эта та грусть, что зовут легкой, когда ты проходишь тяжелые, сложные моменты жизни, возможно что-то потеряв, но смотришь вдаль и видишь дальнейший путь.

    Извините, но другим образом писать об этом шедевре я просто не могу. Да, чисто технически отмечу шикарный, струящийся язык, сочные образы, передачу почти прямо в мозг. И отмечу прекрасную работу переводчика, в полной мере, передавшего произведение на русский язык (перевод Ю. Соколова).

    PS интересно, не этого ли Единорога видел Декард (кто знает, тот поймет, уж простите 🙂 ).

    Шербетун, 1 февраля 2020 г.

    «На березе сидит заяц, книжку вслух читает.

    Прилетел единорог, слушает, вздыхает».

    «Последнего единорога» сравнивают с произведениями Кэрролла, Толкина, Ле Гуин. Ммм, наверное у меня «сравнивалка» сломалась. Для меня это сказка про белого (бычка) единорога из серии «любовь-морковь в фэнтезийном антураже».

    Странные ощущения возникли после прочтения романа — они как бы есть, а как бы и нет (ощущения, то бишь). Вроде бы язык произведения красив, ярок, поэтичен, романтикой сквозит, символика и образность зашкаливают. В этой сказке есть все: волшебник, единорог, маги, чудовища, проклятия, ведьмы, злые короли, прекрасные принцы, говорливый кот, разбойники, чудеса, любовь, лиричная грусть, ирония, приключения и путешествия, бесконечные игры, шутки и пародии, отступления к мифам. Вот только переизбыток волшебного начисто пришиб само волшебство и не позволил в должной мере раскрыться персонажам.

    В итоге, роман меня не тронул, поскольку ожидала от книги медово-пряного привкуса, а получила настолько приторную сладость, липнущую к зубам посильнее любой ириски, что даже засомневалась в ее «съедобности».

    Возможно, если бы я читала роман в подростковом возрасте, мне бы и понравилось. Но мне совершенно не хочется встретить кого-либо с «глазами глубокими, как отпечатки копыт в снегу».

    AlisterOrm, 17 января 2020 г.

    . Я не могу сказать, чтобы меня как-то особенно зацепил «Последний единорог». Не могу. Но одно я точно могу сообщить — именно это произведение заставило меня, за всю небогатую четвертьвековую жизнь, приблизиться к пониманию того, что есть Искусство. В чём всё дело?

    Наверное, не в глубокой философии — чёткой идеи мы здесь не увидим. Не увидим увлекательного сюжета. Глубокого следа мифологического мышления. Всё это не подходит к «ПЕ». Это похоже на пьесы Шварца. На грустно-смешные сказки Горина. Это не философия.

    Это просто жизнь.

    «Последний единорог» был написан Биглом не для того, чтобы донести до читателя какую-то истину, или рассказать о страшных приключениях. Он написан для себя.

    Осколки образов, метафор, аллюзий, неясных сущностей, размышлизмы без начала и конца. Это отображения духовного состояния, целого мировоззрения — того, что составляет из себя произведения искусства. И всего этого, казалось бы, эклектического набора складывается красивая и очень грустная сказка.

    Она не для нас, увы. Она для писателя, для Бигла. Это его страсти. Его печали. Его кошмары. Это и есть Искусство. Когда ты, создавая что-то, чтобы понять себя, и окружающий мир, трогаешь струны душ других.

    Как сказал кто-то? Эта книга — настоящая? Да. Она искренняя. Она играет на нас, словно на музыкальном инструменте. Но увы — она — не для нас. Читайте эту книгу, но никогда не говорите, что вы поняли её.

    primorec, 15 октября 2012 г.

    Если Вы очутились в сказке, то извольте следовать сказочным законам. А это значит, что обязательно будут герой или принц, волшебник, творящий добро и колдуны, творящие зло, разнообразные волшебные создания и чудесный мир, который, скорее всего, надо будет спасать. Хорошо бы добавить красавиц и чудовищ, от которых милых девушек будет спасать наш Герой.

    И все это есть в «Последнем единороге» — истории, созданной по сказочным законам. Здесь есть благородный и смелый герой, прекрасный принц Лир, спасающий красавиц от чудовищ/в нашем случае — одно лицо/. Есть добрый волшебник, которому приходится приложить значительные усилия, чтобы творить чудеса. Есть верные друзья, более или менее благородные разбойники, злодеи, чудовища и, конечно, волшебные создания — единороги, гарпии, говорящие коты и бабочки.

    И, конечно, все произойдет в волшебном, полном чудес Мире. Только его жители уже не считают его волшебным и не верят в добро и справедливость, потому что из Мира ушли последние единороги — бессмертные хранители всего чудесного и прекрасного. Но все равно — этот Мир волшебный, даже если его жители не признают этого. Здесь ветер и мотыльки шепчут о минувших временах, на горизонте встает кровавое зарево от рогов Красного Быка, из пены прибоя проступают белоснежные гривы единорогов, а кот-мурлыка рассказывает о страшных тайнах злого короля.

    А еще будет в сказке любовь: светлая, чистая и очень человечная. Но, только в этот раз, она не закончится привычным «жили счастливо до конца своих дней», потому что долг окажется сильнее любви.

    Прекрасное, наполненное грустью зимних ночей и надеждой весенних рассветов, произведение. Но для меня оно запомнится, прежде всего, историей маленького городка, где жители ради богатства отказались от Жизни: радости труда, красоты, песен и даже детей. Так по-современному.

    smilek, 24 февраля 2012 г.

    Вроде и красиво, вроде и поэтично, вроде и с юмором.

    Но нет. Не понравилось.

    И дело даже не в сюжете, который не выдерживает никакой критики, даже не в образах, которые нарисованы такими размашистыми мазками, что верить в них противоестественно. Дело в том, что вот та самая философия и «второе дно» сказки примитивны и однобоки: жадность противопоставляется бескорыстности, рабство — свободе, вечность — страстям, иллюзорное — настоящему, но богатства красок нет, а черно-белый эскиз мне показался неинтересным. И никакое Чудо(вище) положения не спасает.

    Какая-то смесь христианской и индуистской морали, которую постарались разбавить плоским юмором, забыв о сюжете.

    Только ощущение поэзии, пусть и не первого сорта, не дает мне поставить книжке меньше 7-ми баллов.

    Гейман, Бредбери с подобным материалом справляются намного лучше.

    Уже не говоря о настоящей классике: Киплинге и Экзюпери, отечественных Шварце и Горине.

    Да что там. Лучше перечитать Гофмана, Андерсена и пролистать истории Шахеризады.

    lokiman, 26 января 2009 г.

    Очень много слышал дифирамбов этому произведению от уважаемых мной лаборантов и при случае не преминул прочесть. Случай произошел на прошлой неделе, когда у друга на полке обнаружил издание в ШФ от Эксмо. После недолгих препирательств и распитой бутылки коньяка книга перекочевала ко мне в сумку и путешествовала со мной все выходные.

    Теперь собственно о произведении.

    В первую очередь, очень порадовал перевод Ю. Соколова. Хоть я и не читал книгу в оригинале, но мне кажется, что суть книги и мыслеобразы автора переданы достаточно точно. Самым главным аспектом в переводе этой книги была атмосфера и переводчику удалось очень верно интерпретировать ее. Стихи так вообще просто прелесть.

    Сюжет книги выдержан в сказочном стиле: он незамысловат, но завораживает своей детской непосредственностью и грустной иронией. Произведение не выглядит чем-то возвышенно-пафосным, он проникает глубоко в сердце и остается там навсегда.

    Эту книгу лучше читать под соответствующее настроение и смаковать как хорошее вино. Послевкусие она оставляет просто чудесное. Моя оценка 9 баллов.

    Рекомендую читать всем романтикам в душе.

    Buka-Ol, 25 апреля 2012 г.

    «Как кот, я способен оценить доблестный абсурд»

    Абсурдом здравому уму поначалу покажется «Последний единорог». Простая история о «поиске и спасении» причудливой паутиной плетется в постмодернистскую философскую сказку. Автор рисует сказочный, но в то же время такой реальный мир, играя со штампами: там и говорящие звери, и волшебник (= Маг), и прекрасная «принцесса» — леди Амальтея, которая, почти как мифологическая коза, «вырастила» героя , и принц, который должен убить дракона (+ спасти принцессу. Смотри, не перепутай!) и т. д. по списку, и злой король, и доблестное лесное братство (которое, живя в сказке, свято верит в Робин Гуда)).

    И герои знают, что живут в сказке, что они должны играть по правилам сказки; и читатель, по сути, предполагает, что все кончится благополучно, но в свое время. Но за сказочной канвой читатель увидит и узнает свою действительность с ее трудностями, встречами, потерями.

    Неторопливое повествование, которое постепенно приближает читателя к чуду, очень метафорично. Пожалуй, здесь именно язык, стиль написания – это 80 % чуда, сказки. Неожиданные эпитеты, сравнения, метафоры держат читателя в ожидании еще чего-то более необычного. (Здесь, естественно, и большая заслуга переводчиков.)

    Не нужно ждать от «Последнего единорога» крутого экшена. Это отличное чтение для больших дяденек и тетенек, в душе которых серая обыденность сковала вечную весну. И прочитавший будет подобен принцу Лиру:

    Solter, 3 марта 2011 г.

    Когда я брал в руки эту книгу, то ничего особого о ней не знал. Я о ней слышал — совершенно точно, но что именно, припомнить не мог. Читать решил из-за того, что про единорогов раньше мне читать не доводилось. Надо ведь кругозор расширять.

    Так вот. Странная это книга. Она атмосферная, она вхарактерная. По этой самой атмосфере сразу чувствуется, что она — про единорога. Непонятная структура мира, непонятная подача событий, мировоззрение и восприятие, все так путается, что совершенно невозможно расширить свой разум до пределов разума этой книги. Очень сложно описывать ощущения, тут нужно читать самому.

    Скажу, что я не был в восторге. Мне не так уж понравилось, просто потому, что сложно было это воспринимать. Но единорог получился классным. Единорог — то что надо. Да и я не устану говорить про атмосферность — она действительно впечатляет.

    Были высказаны очень интересные мысли, особенно мне понравились слова про время (в замке короля Хаггарда, когда им нужно было пройти сквозь часы).

    Совершенно мне был непонятен персонаж Красного Быка — я не мог определить его размеры, его скорость, его настрой. Тяжело мне это дается, я привык к более четким формулировкам чем те, что дал в своем творении Бигль.

    В общем, загадочно и философски. Думаю, прочитать эту книгу всем нужно, она полюбому что-то да поменяет в мозге. Хоть немного, почти незаметно — но обязательно.

    Поставил 6 баллов из 10. Я не понял эту книгу, но я понял, что она настоящая.

    Дарья Сталь, 30 сентября 2011 г.

    Это действительно волшебная книга. В самом прямом смысле слова. Она легкая, она сказочная, она и детская и взрослая, и грустная и смешная. Она о том, чего нет на свете, но ей веришь — как будто ты увидел единорога собственными глазами. В небольшом романе Питер Бигль сумел изложить столько мыслей о красоте, о бытии, о судьбе, что диву даешься.

    Удивительно, но нельзя сказать, что именно единорог — главный герой этой истории. Все ее герои — и ведьма, и заколдованный волшебник, и разбойница, и король, и принц — все главные. В истории каждого — своя мысль и свой урок, своя собственная мораль, умело выписанная Биглем среди общего узора сюжета. Для каждого из них знакомство друг с другом и эта история станет судьбоносным. Каждый поймет, что жизнь на самом деле совсем не такая, какой кажется, и порой, чтобы понять самое главное, нужно измениться самому — и еще как измениться.

    Книга читается на одном дыхании. В ней много условностей, но это не важно. Слишком ценна вот эта умная и красивая простота, позволяющая адресовать книгу как ребенку, так и взрослому.

    КАА, 26 июля 2009 г.

    Если бы я был писателем, то первым делом написал бы «Последнего единорога». 🙂 Это была бы книга, которой бы я гордился и которая выражала бы лучшую сторону моей души, как никакая другая. Но поскольку я всего лишь читатель, то не испытываю к Питеру Биглу зависти. Я просто восхищаюсь.

    Peter Soyer Beagle. The Last Unicorn
    Жанр: классическое фэнтези, притча, волшебная сказка
    Повесть
    Переводчики: Ю. Соколов, В. Гришечкин
    Издательства: «Эксмо», «Домино» 2011
    Серия: Интеллектуальный бестселлер (мини)
    416 стр., 5000 экз.
    Похоже на:
    пьесы Евгения Шварца
    рассказы лорда Дансейни
    Джон Р. Р. Толкин «Кузнец из Большого Вуттона»

    Читайте так же:  Бордер-колли отзывы владельцев

    Немногие авторы могут похвастаться тем, что при сравнительно небольшом количестве книг стали живыми классиками для нескольких поколений. Питер Бигль как раз из таких счастливчиков.

    Знакомство отечественных читателей с творчеством этого американца началось с небольшого томика в серии «Библиотека современной фантастики» в 1971 году. Конечно же, в СССР фэнтези, как и секса, «не существовало», и это был едва ли не первый сборник фэнтезийных и мистических рассказов.

    Затем уже в безумные девяностые тиражом в 100 000 экземпляров вышла тоненькая книжка, на обложке которой были нарисованы кот и единорог. Она появилась как раз в то время, когда мы буквально открывали для себя жанр фэнтези; в те же годы были впервые изданы огромными тиражами переводы «Волшебника Земноморья», «Рунного посоха», «Конана» и, конечно же, «Властелина Колец». Скромная книжечка Бигля на их фоне могла бы затеряться — но нет, ее заметили и оценили по достоинству. Роман, давно уже считающийся за рубежом классикой, на русском был издан без рекламных цитат и в совершенно невзрачном виде… но текст говорил сам за себя!

    Эта история — из тех, которые невозможно пересказать: как бы и сюжет изложишь, и о главных героях упомянешь, — все вроде на месте, а что-то главное пропало. Волшебство? Да, если угодно, волшебство. Потому что «Последний единорог» — волшебная сказка для читателей всех возрастов. В ней, как и положено в сказке, есть могучий волшебник, злой король, прекрасный принц, непобедимое чудовище, проклятие ведьмы, говорящий кот… и последний единорог. Бигль доказал, что фэнтези может существовать не только в формате эпических многотомных эпопей. Он обращается к дотолкиновской традиции волшебных историй, в которых естественным образом сплелись сказка, притча, миф и легенда, — сплелись и обрели новую жизнь. Да, перед нами то, что принято называть «квестом»: путешествие в поисках некой цели. Но в простенькую формулу Бигль вложил настолько глубокий поэтический заряд, что и сейчас книга выглядит оригинальной, с ее страниц буквально веет свежестью и очарованием.

    Главный герой здесь — отнюдь не единорог, а настоящее Чудо

    Рискну предположить, что главный герой книги — отнюдь не последний единорог, не безыскусный маг Шмендрик, не его спутница Молли Отрава и даже не принц Лир. Главный герой здесь — настоящее Чудо, главная история — история о встрече с ним обычного человека, о душевном трепете и смертной тоске, которые возникают при этом. Ведь Чудо нельзя посадить в клетку, им нельзя обладать, ему не прикажешь и от него не отвернешься. Оно сродни стихии — и оно же вызывает отклик в наших сердцах, заставляя меняться нас самих. Последний единорог бежит из зверинца ведьмы Фортуны, позволяет сопровождать себя магу-неудачнику, вызывает улыбки на лицах простых людей, даже если те не понимают, кого именно видят. Принц Лир влюбляется в девушку, которой стала единорог благодаря магии Шмендрика, — и любовь преображает Лира.

    Но настоящее чудо не всегда бывает серьезным. Мастерство Бигля в том и заключается, что он одинаково удачно владеет разными тональностями, передает восторг и печаль, веселье и подтрунивание. В «Последнем единороге» встречаются шутки, пародийные сценки, каламбуры. Бигль — тонкий стилист, и мастерский перевод позволяет уловить стилистические нюансы, оценить игру слов.

    Кстати, по стилистике «Последний единорог» напоминает… «Вирикониум» М. Джона Харрисона, они и изданы были примерно в одно и то же время: «Единорог» в 1968-м, первая часть «Вирикониума» — в 1971 году. Оба автора, в общем-то, пользуются одними и теми же приемами, описывая мир, полный магии и чудес — живых (Бигль) или отмирающих (Харрисон). Однако если у Бигля стилистика ярко и точно работает на общую идею, то Харрисон заворожен этими приемами настолько, что забывает обо всем остальном.

    Это интересно

    • Бигль — автор разноплановый. Из-под его пера выходили такие неожиданные книги, как биография Иеронима Босха, путевые заметки и даже история джинсов.
    • Для «МФ» Бигль — автор знаковый. Именно экранизация «Последнего единорога» стала первым фильмом, который был опубликован на нашем DVD-приложении.
    • Она жила в сиреневом лесу в полном одиночестве. Она была очень стара, хотя не знала об этом, и не беззаботную морскую пену напоминала теперь ее белизна, а снег, искрящийся в лучах Луны. Но по-прежнему живыми и ясными оставались глаза ее, и двигалась Она легко, словно тень облачка по волнам.

      Она была совсем не похожа на тех однорогих лошадей, которых люди рисуют в книжках и называют единорогами. Она была меньше лошади, копыта ее были раздвоены, и была Она прекрасна той древней и дикой красотой, которой никогда не было у лошадей, которой стыдливо и неубедительно подражают олени и шутовски пародируют козы. Длинная и стройная шея делала ее голову меньше, чем она была на самом деле, а грива, ниспадавшая почти до середины спины, была мягкой, как пух, и легкой, как дымка. У нее были остроконечные уши и тонкие ноги с пучками белых волос на лодыжках, длинный рог над глазами сиял перламутровым светом даже в глубокую полночь. Им Она убивала драконов, исцеляла королей и сбивала наземь спелые каштаны для медвежат.

      Питер Бигл

      ISBN: 978-5-699-48253-5
      Год издания: 2011
      Издательство: Эксмо, Домино
      Серия: Интеллектуальный бестселлер
      Язык: Русский

      С кем только не сравнивали Питера Бигла — с Льюисом Кэрроллом, с Джоном Р. Р. Толкином, с Урсулой Ле Гуин и т. д. Действительно, его «Последний единорог» по безупречности литературного вкуса, по изяществу и блеску игры, по обаянию и притягательности героев, по атмосфере приближающегося чуда вполне сопоставим и с «Алисой», и с веселой неразберихой «Хоббита», и с романтической героикой Земноморья. Он классичен в том смысле, в каком любое произведение литературы, добавившее в сердце читателя частицу радостного тепла, становится мировой классикой. Когда из мира уходят единороги, мир беднеет, как небо, которого лишили всех звезд.

      Лучшая рецензия на книгу

      Ну вот! Будучи идейным вдохновителем самой романтической группы на ЛЛ, я уже второй раз обжигаюсь на единорогах. Пошла «погуглила» — ан нет, третий.
      Ну что за невезуха?
      А если серьёзно — то вот чего-то не хватило мне в этой красивой (тут не поспоришь) мифологической истории.

      Однажды в своём прекрасном сказочном лесу единорог задумывается, правда ли, что она последняя единорог на земле. И что случилось с остальными её собратьями?
      И вот она уже покидает уютное убежище в поисках правды. Зачем ей это, я так и не поняла, возможно, просто из любопытства.
      И начинается странствие, полное приключений, загадок, новых знакомств и даже опасностей.
      Скоро она обзаводится странными, и, в принципе, ненужными помощниками — маг Шмендрик, не умеющий творить магию, и бывшая разбойница (ну я так поняла) Молли-старая дева. Так себе помощники, я уже отмечала. Впрочем, вместе веселее.
      Ведь впереди их ждут великие дела. Избавление от злой колдуньи, встречи с не слишком дружелюбными людьми, а так же дворец, король, и даже сам красный бык, ну и единороги, естественно, где-то там, далеко, на заднем плане.

      В общем, так себе, честно, не смотря на красивый язык. Местами, кстати, даже чересчур вычурный.
      Единственно, что интересно было

      Ну и осеннний кот порадовал, само собой. Очаровательное создание с собстенной философией: «Но я — кот, а ни один кот нигде и никогда не давал никому прямого ответа».

      И это же притча вроде как. Но смысла её я так и не поняла. Обидно.

      Прочитано в Виртуальном фэнтези клубе Хранители Меча и Магии. Творчество Питера Бигла.

      Однажды в своём прекрасном сказочном лесу единорог задумывается, правда ли, что она последняя единорог на земле. И что случилось с остальными её собратьями?
      И вот она уже покидает уютное убежище в поисках правды. Зачем ей это, я так и не поняла, возможно, просто из любопытства.
      И начинается странствие, полное приключений, загадок, новых знакомств и даже опасностей.
      Скоро она обзаводится странными, и, в принципе, ненужными помощниками — маг Шмендрик, не умеющий творить магию, и бывшая разбойница (ну я так поняла)… Развернуть

      Мне книга не понравилась. Совсем. Я никогда не бросаю недочитанную книгу, но тут просто не сдержалась. Для меня единороги — существа волшебные, чистые, добрые, смелые и благородные. Единорог о котором пойдет речь в этой книге — эгоистичная, равнодушная ко всему и всем девушка, которая отправилась в путешествие и весь путь до замка жаловалась на то, зачем она покинула свой милый уютный лесок где всё так мирно и безопасно. Книга вызвала какое-то отвращение и произвела отталкивающий эффект. Не советую любителям мифических существ и фэнтези дабы не испортить себе настроение этой книгой, в которой так унижают столь прекрасных существ. .

      Мифопоэтика в чистом виде

      «Последний единорог» — любимый мультик с детства. Всегда очаровывала его непонятная оригинальность, мифологизм, трагическое ощущение времени и себя в его потоке. Нарисовали его знаменитые мультипликаторы Артур Рэнкин и Жюль Басс.
      Питер Бигл также известен как сценарист мультфильма «Властелин колец» 1978 года Ральфа Бакши.
      Сотрудничество таких незаурядных личностей, как Бигл и Башки, Ренкин и Басс — и есть тот интеллектуальный романтизм, присущий Америке второй половины XX века, свободной и сложной страны, привлекавшей к себе людей творческих профессий со всего мира.

      Книгу покупала с надеждой расшифровать странные авторские символы, которые заворожили меня ещё в мультфильме. Но чтобы заявить, что миф поддаётся расшифровке — нужно обладать творческой наглостью. Ведь не зря же с XIX века в разных странах существуют фольклористические мифологические школы, объясняющие по-своему мифы народов мира. В Германии школа основана братьями Гримм, в России — Афанасьевым. В Англии Толкин задумывается над созданием собственной мифологии.

      Питер Бигл — автор XX века, со всеми сложностями литературных течений и концепций его времени, и «Последний Единорог» — оригинальная, нигде больше не встречающаяся, целостная модель мира, органично вписывающаяся в общее русло литературного фэнтази.
      Книга — как нектар, который дарит ощущение неземной лёгкости. Читатель пускается в путешествие по новому миру, опираясь на весь свой интеллектуальный багаж. И чем шире накопленный читательский опыт, тем целостнее перед ним предстаёт вселенная Бигла.

      Общее у Бигла и Толкина — понимание, что память и традиция — великие ценности культуры, утеря которых грозит гибелью уходящим цивилизациям.
      Единорог у Бигла и эльфы Толкина — бессмертные существа, и их бессмертие означает непрерывность в сохранении традиции.
      Единорог, теряя свой народ, меняя свой облик — по недоразумению волшебника, которого ведёт рука провидения, теряя память, почти утрачивает волшебство мира, которое содержится в любом бессмертном существе (и в гаргулье, от когтей которой предпочитает погибнуть мамаша Фортуна — хозяйка карнавала — лишь бы не расставаться с правом владеть вечностью).
      Злой и жадный король — скучал и нигде не находил радости — даже в отцовстве (вымирающая цивилизация утрачивает институт семьи вместе с традициями). Единственное, что волновало его чёрствое сердце — это единороги — любуясь ими, он прикасался к бессмертию. И хотел стать единоличным владельцем времени. «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» — рефреном звучит крик умирающей души, потерявшей связь времён.
      _________________________

      Рекомендую каждому отправится в своё личное путешествие с последним единорогом по дорогам мира, который хранится в сердцах двух человек — автора и читателя.

      НАСТРОЙКИ.

      СОДЕРЖАНИЕ.

      СОДЕРЖАНИЕ

      Peter S.Beagle

      The Last Unicorn

      © by Peter S.Beagle, 1968

      © М.Немцов, перевод, 1989

      Последний единорог: несколько слов об этой книге

      Питер Бигл, наверное, ничем не выделяется из всех тех людей, которых поклонники любят называть «создателями миров» — ну, вы наверняка знаете: «миры Азимова», «миры Балларда», «миры Силверберга»… Критики сравнивали Бигла с Льюисом Кэрроллом и Дж.Р.Р.Толкином. Но в этой книге читатель не найдет ни изощренного юмора первого, ни мистико–диалектического эпоса второго.

      Пусть это не послужит ему разочарованием. «Последний Единорог» — книга полутонов. Здесь нет ни захватывающих приключений, ни потрясающей правды жизни. Зато в ней есть нечто если не большее, то весьма отличное по качеству. Фантазия.

      Все тонкие и хрупкие постройки одноименного жанра, жанра «фэнтэзи», держатся, в сущности, на одном — на фантазии того человека, который их создает. Их, фактически, больше ничего не связывает с тем миром, в котором они рождаются: ни обязательства реализма, ни «социальный заказ», ни страх перед читателем или ужас перед критикой. Всё целиком зависит от доброй воли автора и от его желания и умения довести до конца предпринятый труд. Он — единственный хозяин той маленькой вселенной, которую создает на глазах у читателя, он — и ее верховный властитель, и ее абсолютное божество. Он в своей книге — сам Господь Бог, и принимать нам или не принимать создаваемые им законы существования персонажей и навязываемые им (и нам) правила игры, зависит только от нас самих. В конце концов, книжку можно захлопнуть и на середине.

      Но случается, что какое–то странное доверие к автору останавливает и удерживает нас до самого конца. Доверие, основанное на непонятной робости перед ним, — такое безоглядное чувство от превосходства и обаяния его фантазии. «Ибо, — как писала Урсула Ле Гуин в эссе «Почему американцы боятся драконов?», — фантазия правдивы, разумеется. Она не отражает фактов, но она правдива. Дети это знают. Взрослые тоже это знают, и именно поэтому многие боятся фантазии. Они осознают, что ее истина бросает вызов, угрожает даже, всему фальшивому, липовому, необязательному и тривиальному в жизни, что заставило их самих поддаться и позволить ему существовать. Они боятся драконов, поскольку боятся свободы. …Поэтому я твердо верю, что мы должны доверяться нашим детям. Нормальные дети никогда не смешивают реальность с фантазией — по крайней мере, гораздо реже, чем мы, взрослые… Дети отлично знают, что единороги — не настоящие, но знают они и то, что книжки про единорогов — хорошие книжки, истинные книжки…»

      После Толкина традиционная литературная сказка уже не могла оставаться прежней. Границы жанра неимоверно расширились, он начал вбирать в себя как черты «иной», «жизнеподобной» литературы, так и приметы современности, не ограничиваясь больше традиционными сюжетами и клише, пусть используемыми сколь угодно изобретательно. Так, в частности, появился самый распространенный гибрид литературной сказки и научной фантастики (что, собственно, в основном, и известно нашему читателю под названием «фэнтэзи»). Но ведь были еще и фэнтэзи–приключения (Роберт Силверберг), фэнтэзи–хроники (Фрэнк Герберт), фэнтэзи–исторические романы (Кэтрин Кристиан и Мэри Стюарт) — и даже фэнтэзи– реализм (Урсула Ле Гуин) — да и многое другое…

      Никому из всех уважаемых авторов не удалось, правда, подняться до творческих высот Джона Роналда Руэла Толкина. Его тщательно разработанная модель развития языка и культуры, модель функционирования всего духовного универсума, воссозданная вдумчивым филологом и тонким стилистом, навсегда, видимо, останется единственным и непревзойденным литературным памятником подобного рода. Питер Бигл очевидно не преследовал выполнения такой задачи. Говоря сухо, в «Последнем Единороге» он попытался вплавить в литературную сказку черты психологического ромна «большой литературы». И читатели всего мира вот уже больше тридцати лет, видимо, считают эту попытку удачной…

      Питер Сойер Бигл родился в 1939 году в Нью–Йорке, но б о льшую часть жизни прожил в Северной Калифорнии, в Санта–Крузе. Окончив в 1959 году Университет Питтсбурга, Бигл уехал за границу и жил долгое время в Париже, путешествовал по Франции, Италии и Англии. Книги его, во многом недооцененные, изредка переиздаются до сих пор: «Прекрасное уединенное местечко» (1960) — история о человеке, вернувшемся с собственных похорон в мир живущих, которую он написал, когда ему не было еще и двадцати лет, пост–битническая автобиографическая эпопея «По одежке вижу я…» (1965), травелогия «Чувство Калифорнии» (1969), биография Иеронима Босха «Сад земных утех» (1982) или самая последняя — сборник рассказов «Гигантские кости» (1997). В самом начале творческой биографии критики называли его «подлинным нонконформистом, …который уже вооружен опытом, но еще достаточно храбр, чтобы пускаться туда, куда старшие боятся ступить». Его рассказы печатались в журналах (включая престижный The Atlantic Monthly ), писал он также для кино и телевидения, участвовал в создании сценариев мультфильма Ральфа Бакши «Повелитель Колец» и диснеевской «Русалочки», а поклонникам «Звездного пути» известен как сценарист эпизода «Сарек». Даже существует кассета с его песнями, хотя найти ее будет, наверное, трудновато (там Бигл поет и «Песнь Трактирщика»). Однако, известность и любовь все же пришли к нему после публикации в 1968 году фантазии «Последний Единорог». За нею последовали другие сказки: страшные — «Лайла–Оборотень» и «Приди, Леди Смерть», забавные, вроде «Воздушного Народца» (одно Общество Творческого Анахронизма чего стоит) или сборника рассказов «Носорог, цитировавший Ницше», темные («Песнь Трактирщика») и светлые («Соната Единорога»)…

      В 1981 году в США вышел мультфильм по роману Бигла, и решение продюсеров доверить сценарий самому автору и, более того, сохранить авторскую версию, было удачным и спасло фильм от забвения как еще одну голливудскую поделку. Кто–то мудро рассудил также, что истории поверят только тогда, когда персонажи заговорят так, чтобы их не забыли, и здесь создатели фильма тоже выбрали лучших из лучших: Миа Фарроу (Единорог и Леди Амальтея), Кристофер Ли (Король Хаггард), Джефф Бриджес (Принц Лир) среди прочих.

      …То, что у Бигла получилось в этой книге, — стилистический коллаж в пастельных тонах, подернутый дымкой легкой авторской иронии, развернутая притча, где envoy — на каждой странице. Хотя сам Питер Бигл писал, что «Последний единорог» для него — «как некий персональный И–Цзин , не дающий мне ни советов, ни своевременных предупреждений, а лишь медленно рассказывающий мне о том, что я уже забыл или спрятал от самого себя», это отнюдь не справочник «Как вести себя в жизненных передрягах», нет — это книга чарующая и способная вызвать слезы умиления и — кто знает? — может быть, какое–то чувство сродни катарсису… Эдна Сент–Винсент Миллэй как–то сказала, что от чтения истинной поэзии голова слетает с плеч и уплывает далеко–далеко.

    Похожие статьи:

    Шьем одежду на чихуахуаШьем одежду на чихуахуа

    Все любители маленьких четверолапых питомцев знают о породе чихуахуа. Это милейшие собачки крохотных размеров, которые умудрились стать самыми выдающимися в своем роде – самая карликовая порода. Прекрасные создания очень чувствительны

    Русский той терьер 4 месяцаРусский той терьер 4 месяца

    Сайт о собаках! Дима к записи Как и когда у щенка немецкой овчарки встают уши Владимир к записи Выбор клички для немецкой овчарки девочки Кирилл Островной к записи Отважный йоркширский

    Собаки породы мопс и французский бульдогСобаки породы мопс и французский бульдог

    Мопс или французский бульдог? Вопрос, который волнует не только профессиональных заводчиков, а просто обычных любителей этих красавцев. Они уже отлично на сегодня вжились в наших домах и сложно уже представить